Когда ночь сменяет день

— Покажи, на что способны живые.

И я осталась одна на обочине дороги. В этот ранний час она была совершенно пустынной, и, ругая Доминика на все лады, я побрела в указанном направлении.

[1] "Леонора", Готфрид Брюгер.

Глава 12

Не знаю, куда я шла и куда должна была прийти, но спустя пару часов меня, наконец, подобрали и довезли до города. Оказавшись дома, я замертво свалилась в кровать и, кажется, так ни разу не пошевелилась до самого заката. Но, едва последний луч солнца скрылся за горизонтом, Доминик уже стоял рядом.

Сорвав одеяло, он грубо стащил меня с кровати и, стукнув по циферблату наручных часов указательным пальцем, заявил:

— Ровно через пять минут выволоку тебя на улицу, в чём стоишь, поэтому советую поторопиться.

Одарив его ненавидящим взглядом, я всё же последовала «совету». То, что Доминик исполнит угрозу, не вызывало никаких сомнений. Во дворе перед домом как ни в чём не бывало стоял серебристый «Феррари».

— Похоже, проклятие хозяев падает и на их вещи, — усмехнулась я, забираясь в машину.

— Чем ты его заправляешь? Человеческой кровью?

— Чтобы он заржавел? Ну уж нет! — оскалился Доминик. — И, разумеется, это не тот автомобиль, который, по твоей милости, покоится на свалке. Это его брат-близнец.

Когда он затормозил перед торговым центром, я не удержалась от шпильки:

— Решил пробежаться по магазинам? Вот уж занятие по тебе!

— Я заехал сюда из-за тебя, моё сердце. Ты ведь жаловалась, что заведения, в которых мы были до сих пор, тебя не устраивают. Но, боюсь, в том, что на тебе надето, я не могу представить тебя в приличном обществе.

— Стало быть, себя ты к приличному обществу не причисляешь — если до сих пор мирился с тем, что на мне надето. Что ж, это делает тебе честь.

— Умные обдумывают свои мысли, глупые их провозглашают. Слушая тебя, моя дорогая, с этим трудно не согласиться.

Мгновенно оказавшись возле дверцы с моей стороны, он вытащил меня из машины, с такой силой сдавив плечо, что я чуть не вскрикнула. Мои насмешки его, по всей видимости, разозлили, но я на этом не успокоилась.

Потёрла онемевшую руку и с издёвкой бросила ему в спину:

— Да ты, кажется, спешишь! Неужели тебя в самом деле кто-то ждёт?

Полуобернувшись, он состроил снисходительную гримасу.

— Не то слово, моя радость.

Наряд мы выбрали быстро, и, должна признать, по сравнению с ним, моя одежда действительно выглядела не лучшим образом. Доминик окинул меня оценивающим взглядом.

— Сойдёт.

Сам он был одет в лучших традициях Арента — во всё чёрное.