Когда ночь сменяет день

— Но разве чувства… не слабости человеческой души? Разве они не покинули тебя вместе с бренностью тела?..

Арент грустно улыбнулся, холодная ладонь накрыла мою руку, удерживая её прижатой к мертвенно-бледной щеке.

— Обладающие человеческой душой — не единственные, кому свойственны чувства. И далеко не все чувства доступны им…

— Он хочет сказать, что, несмотря на неспособность испытывать человеческие чувства, вроде любви и привязанности, ему всё же не чужда страсть, — прозвучал из-за спины язвительный голос. — И сильная страсть, не так ли, мой дорогой Арент?

Вздрогнув, я выдернула руку из пальцев Арента.

Его глаза сверкнули сталью, лицо приняло жёсткое выражение.

— Ты знаешь, о чём говоришь, не так ли, мой дорогой Доминик? — передразнил он. — Не все эмоции оставляют нас с нашей человеческой сутью. Остаётся воспоминание о поражении, сознание собственного ничтожества, порождающее злость, зависть, жажду мести. А разве месть — не та же страсть? Отрада для слабых. Для тех, кто не способен одержать верх в схватке один на один.

Кто, жалобно стеная, уползает во тьму и ждёт своего часа, чтобы, спустя столетия, выползти на свет и обрызгать всё вокруг накопившимся ядом.

Черты Доминика исказились, из горла вырвалось рычание.

— Моего яда хватит на то, чтобы ты захлебнулся в нём!

— Ты ненавидишь меня настолько же, насколько хочешь на меня походить, Доминик. И это заставляет тебя ненавидеть меня ещё больше. Слабым ты был рождён в круг смертных, слабым ты остался, его покинув. И причина твоей грубости к ней, — Арент коснулся моего плеча, — вовсе не в твоей ненависти ко мне.

Ты чувствуешь в ней силу, которой никогда не будет в тебе. Она превосходит тебя во много раз, даже будучи человеком. И ты собираешься обратить её, собираешься управлять ею?

Острые зубы Доминика обнажились, как у животного, рука со старинным перстнем сжалась в кулак. Но вот его взгляд, полный непримиримой ненависти, остановился на мне, и в желтоватых глазах мелькнуло злорадство.

— Ты сказал это сам, mon ami[1]! Она — человек.

И сила, которая так тебя восхищает, остаётся не более чем силой слабого человеческого существа. Которое находится в моей власти. Ты прав, до сих пор я не вымещал на ней мою ненависть к тебе. Но начать никогда не поздно, ведь так?

Арент захохотал.

— Тебе лучше знать. Mon ami.

Словно подхваченный ветром, его смех унёсся к верхушкам деревьев, и я осталась с Домиником один на один. Когда он повернулся ко мне, я на всякий случай отступила. Но Доминик лучезарно улыбнулся.