Пленница Волчьего Пламени

- Мог. А еще я мог перебить тебя и твоих людей, а затем беспрепятственно уйти из твоего города, не вдаваясь в объяснения. Но ты прекрасно знаешь, что волки не убивают людей, если те не нападают первыми. Потому и опустил арбалет, услышав мое имя. Старая женщина просто угодила под хлыст дормаши – и погибла. Мне жаль, что так случилось. Если бы ей можно было помочь, я бы помог. Но она умерла мгновенно. Радуйся, что дормаши не задел больше людей.

- Ты привел его в наш город!

- Мне жаль, - повторил оборотень Фернир.

– Приношу тебе и твоему городу клятву, что отыщу создателя фантома и убью его жесточайшей смертью. Он заплатит и за гибель престарелой женщины, и за иные злодейства. Наверняка на его совести хватает преступлений. Привести его в твой город, чтобы вы судили его по своему закону, не могу. У волков свое правосудие. А от вашего человечьего негодяй тут же скроется магией. Потому доверь возмездие мне. Я знаю в нем толк – поверь.

Сотник растерянно смотрел на оборотня, не зная, что еще сказать теперь.

В этот момент в комнате раздался новый голос. Фернир услышал его в первый раз – но в груди что-то заныло, странно и болезненно… как будто голос уже звучал некогда в его прошлом. Далеком и позабытом.

- Мама, дядя… что происходит?

ГЛАВА 6

Медленно, нарочито размеренно Фернир повернулся на голос. Рыжеволосая Вирелла приподнялась на постели, опираясь на локоть. Потрясенно смотрела на толпу мужчин, заполонивших ее спальню. С девичей стыдливостью подтянула одеяло свободной рукой до самых плеч.

Кизара бросилась к дочери, обняла.

- Ви! Как ты, деточка моя?! Где болит?

- Нигде. Мама, почему здесь стража?

Дядя девушки немедленно махнул рукой подчиненным, приказывая уйти. Один за другим стражники покинули спальню. Они остались вчетвером: Вирелла, ее мать, дядя и оборотень.

- Все хорошо, милая! Никто тебя больше не потревожит. Ты точно хорошо себя чувствуешь?.. Ничего не болит, совсем?!

Девушка залилась пунцом до корней волос.

- Мама, прекрати! Я же не ребенок!

Каждой косточкой Фернир чуял, насколько она права.

Не ребенок. Совсем.

Он вглядывался в глаза, которые до сего момента видел только закрытыми. Огромные, прозрачно-зеленые, они напоминали бездонное озеро. Оно манило погрузиться в него глубоко-глубоко… почти утонуть.

Похоже, Вирелла совсем не сознавала, что едва очнулась от изнурительного недомогания. Ни следа слабости не осталось – лишь злость и протест, что мать сюсюкается с ней при взрослых мужчинах.

- Прости, милая.