Дети Мертвого Леса

Он…

Но больше всего… нет, даже не удивляет… подкупает то, что Свельг все чаще начал заходить к Бьярни. Стал играть с ним, рассказывать ему сказки, брать на прогулки. Бьярни так ждал его, радовался… любил. Папа. Свельг его отец, и с этим ничего не сделать.

Иногда пробирала ревность. До слез. Эрлин понимала, что нельзя мешать ему, что все правильно. Но ведь когда Бьярни родился…

Только дело даже не в Бьярни. Дело в том, что Свельг все время пытался оказаться рядом. А Бьярни такой хороший повод. Немного страшно представить, что ее сын… их сын, может быть всего лишь инструмент, чтобы произвести на Эрлин впечатление.

Сейчас мало кто верит уже, что Хёнрир может вернуться. Он пропал и его не нашли.

Но если жив, то как мог исчезнуть, ничего не сказав? Предатель?

Что могло случиться?

«Ты должны быть сильной, Эрлин. Ты должна посмотреть правде в глаза», - кто только ни говорил ей такое. Свельг говорил. «Я всегда любил его, восхищался им, надеялся хоть немного стать похожим на него… Но Эрлин, надо жить дальше».

Нет, Свельг не делал ничего такого, не пытался приставать к ней, не делал никаких намеков. Он вел себя с Эрлин, скорее, как с сестрой, по-дружески. Ей не в чем его упрекнуть. Он даже успел сменить пару мимолетных любовниц за это время. Девушки любили Свельга, он так красив, внимателен, нежен… Ему не нужно из последних сил давить в себе тварь, чтобы просто поцеловать. Ему это ничего не стоит.

А Эрлин? «Ты до сих пор не можешь простить?»

Ей уже говорили – она бросила Свельга от обиды, желая ему отомстить, да, ей нужна была защита, и Хёнрир мог защитить надежней всего.

Это понятно… И даже как-то одна пожилая благообразная дама поделилась, что Эрлин черствая и расчетливая сука, ведь мальчик так страдает!

Мальчик – это Свельг. А Хёнрир? Хёнрир… разве Эрлин не видит? Лес забрал его. Эту тварь давно пора было забрать.

И еще было немного страшно, что если Эрлин вдруг снова отвернется от Свельга, что если он, наконец, попросит, когда срок законного траура закончится, а Эрлин откажет, то Свельг и к сыну снова потеряет интерес.

Страшно, что делает это он не для Бьярни, а для нее… и то безразличие едва уловимо…

Фантазии? Обида?

Нельзя так думать?

«Не обижайся, - говорил Свельг тут на днях, когда они сидели у камина, а Бьярни возился рядом. – Я был не готов, я не понимал, что делать с этим… боялся. Не мог принять, пожалуй, так же, как Хель долго не могла принять Хёнрира. Но теперь все изменилось.