Дети Мертвого Леса

Потом только стучит.

- Хозяйка?!

- Открыто. Заходи, - отзывается Шельда.

Бояться ей нечего.

А он… тот человек, он тяжело дышит.

Заходит, останавливается у дверей.

- Добрый вечер, хозяйка, - говорит он чуть хрипло. – Мне сказали, ты травница.

Ему около тридцати, крепкий, среднего роста… волосы светлые, да. Солдат – сразу видно… даже не вольный наемник, а именно солдат, и выправка и взгляд… Темные круги под глазами.

- Так и есть, - Шельда встает. – Тебе нужна моя помощь?

- И раны лечишь? – говорит он.

А сам едва на ногах стоит.

- Лечу, - говорит Шельда. – Не стой в дверях, заходи, иди к свету. Я посмотрю.

Он еще мнется неуверенно, словно у него есть выбор. Только если не она… нет, помереть он, конечно, к утру не помрет, но вот встать уже скоро не сможет.

Шельда берет еще одну масляную лампу, зажигает, ставит на стол.

- Сюда, - говорит она.

Человек подходит.

- У меня… плечо, - говорит он, и замолкает, желваки дергаются.

- Снимай рубашку, я посмотрю, - говорит Шельда.

Он снимает теплый шерстяной плащ, и дубленую кожаную куртку со стальными пластинами, но куртку уже с трудом, видно, как ему даже повернуться тяжело. С левого плеча почти стряхивает, роняет на пол, только со второй попытки наклоняется, держась за лавку, поднимает. Сдавленно шипит, стиснув зубы.

А дальше под курткой все совсем плохо. Перевязано прямо поверх рубашки, замотано кое-как, и что-то, вроде, подоткнуто снизу. Он пытается размотать и снять, только кровь присохла, не отдирается.

- Сам перевязывал? – спрашивает Шельда.

- Сам.

- Не дергай, я тебе помогу. Сядь.

Он бросает на нее взгляд… какой-то затравленный, но не спорит.

Шельда может аккуратно… иначе, но не стоит делать это явно. Повязку, намотанную сверху она отдирает с треском, не обращая внимания на то, как он морщится и сопит. Ничего. Уж это переживет как-нибудь.

- Рубашку твою надо постирать. Есть еще одна? Нет? Я тебе дам. А эту у меня завтра заберешь.

Он послушно кивает.

У него жар… шея горячая. Разматывая, Шельда дотрагивается пальцами… Широкая крепкая шея, покрытая веснушками и короткими светлыми волосами сзади… Мокрая от пота. Как он вообще еще на ногах стоит?

- А что с тобой случилось – не мое дело, да?

Он только качает головой, вздыхает.

- Ладно, - говорит Шельда. – Будем считать, что не мое.

Она и так понимает.

Он молчит.

- Как тебя зовут? - спрашивает Шельда.

Он чуть оборачивается к ней.