Дети Мертвого Леса

Мы признаем вашу власть, господин, и готовы...

- А он? - Хёнрир не желает слушать, показывая рукой в сторону.

Там, в центре площади, на невысоком помосте, стоит столб. К столбу привязан Нораг, раздетый догола. Жертвенный баран.

- Он... он не хотел, - у магистрата отчаянно трясутся губы.

- Какие же вы крысы!

Широким размашистым шагом Хёнрир пересекает площадь, запрыгивает на помост. Натужно скрипят доски.

- Доброе утро, комендант, - говорит тихо. - Давно хотел посмотреть на тебя вблизи.

Нораг поднимает на него глаза.

.. синие... льдисто-голубые, ясные, на осунувшемся сером лице.

- Смотри.

Губы у Норага тоже совсем синие от холода. А колени распухшие, воспаленные, темно-бордовые. Стоять он уже не может, держится лишь - тяжело повиснув на веревках.

- Так значит, защита была не твоя? – говорит Хёнрир, скорее даже обращаясь не к Норагу, а к каким-то своим мыслям. – Кто помогал тебе?

- Амулеты, - в голосе Норага ясно слышен сарказм. – Древние амулеты Йорлинга.

- Нет, - Хёнрир качает головой.

– Я ни разу не видел амулетов такой силы, тем более узконаправленных, почти не дающих постороннего фона. Это живой источник.

- Ты еще много чего не видел, лесной лорд. Мир огромен.

Нораг усмехается, хотя его трясет от холода.

- Верю, - соглашается Хёнрир. - Кто помогает тебе?

- Ты будешь меня пытать? – спрашивает Нораг.

Хёнрир долго, молча, смотрит на него, раздумывая.

- Да, - говорит, наконец. – Буду. Прикажу отвести тебя в лагерь. Хотя, думаю, упрямства тебе не занимать и ты просто молча сдохнешь под пытками.

Но попробовать стоит. Даже притом, что защита твоя личная, и кто бы не помогал тебе, он защищал только тебя, не пытаясь оградить город. Но я бы не хотел нарваться на это снова.

Нораг молчит. Стиснув зубы… пыток он не боится.

Хёнрир разглядывает его.

- Сколько тебе лет? – говорит вдруг. – Я бы дал пятьдесят – пятьдесят пять, ну, шестьдесят, самое больше. А если бы видел только, как ты дерешься, то и пятьдесят бы не дал.

И сколько лет ты комендант Фесгарда? Почти двадцать? Я интересовался… Когда ты приехал сюда, то уже был не молод, с огромным послужным списком… впрочем, мутным… Сколько тебе было? Пусть сорок. С тобой приехала молодая жена…

Хенрир замолкает. Со значением… Чуть ухмыляется.

Лицо Норага каменеет. И, пожалуй, смятение в его глазах, которое он так отчаянно пытается скрыть, выдает с головой.

- Хорошо, - говорит Хёнрир. – Мне бы очень хотелось с ней поговорить.