Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников.

— Ты уверена? — в сомнении тяну я, — не хотелось бы мне тебе мешать.

— Ну пожалуйста, — в голосе Геллы к новому приступу моего удивления начинают звучать слезы, — так тепло будет. И одеяло же одно у тебя.

— Л-ладно, — сдаюсь я, не до конца понимая причины такого поведения.

Может она не хочет выпускать меня из виду? Все еще боится, что я ночью растоплю печь пожарче, а потом возьму и зажарю свою маленькую гостью?

Как-то непохоже…

Стоит мне только оказаться под одеялом — Гелла придвигается ко мне, а потом и вовсе обнимает меня теплыми ручонками.

— Так не страшно, — шепчет она и выключается, оставляя меня обтекать от происходящего.

Вот и объясните мне, зачем её папаша пытался от неё избавиться?

Это же не девочка, это маленькое недоласканное сокровище!

Ну а то что баньши — ну и что? У всех своих недостатки. У меня вот ворон противный постоянно под руками крутится. И что теперь?

В кои-то веки алый лабиринт во сне решает оставить меня в покое.

Я снова стою на глинистом берегу озера.

Только небо над ним уже ночное, черное, сплошь покрытое мелкими бусинами звезд. Тьма такая сплошная, что островок, приютивший Геллу до нашей встречи виден только по одной причине — тамошние кущи по каким-то причинам стали местом обитания тысяч светляков. И они именно сейчас танцуют в ночной мгле, разгоняя её, создавая посреди озера этакий маленький атолл света.

В мою ногу неожиданно толкается что-то плотное. Ощущение настолько реальное, что я даже вскрикиваю, осознавая, что хочу проснуться.

Хочу…

Еще сильнее хочу, когда опускаю взгляд. Потому что оказывается на меня из воды безжизненными глазами смотрит явно мертвый мужик.

Снова переживаю вполне реалистичный позыв тошноты. Хоть и видела в жизни мертвецов, и сама ковенных членов семьи к погребальному сожжению готовила, но все-таки — одно дело, свои, семейные. А другое дело — внезапный, чужой человек.

Не выдерживаю, шагаю дальше по берегу, желая как можно дальше уйти от тела. В идеале — вообще бы уйти, но лес за пределами двух сосен от берега тонет в непроглядном сером киселе.

Сон не собирается давать мне большого пространства для маневра. Сон?

Увы мне, не успеваю я отойти от одного утопленника, как тут же натыкаюсь на другого. Такого похожего на первого, с таким же обритым затылком, в серой, кажущейся почти черной рясе. Только разве что у первого самострела не было, а у этого есть. Треснувший правда, размокший, но вполне опознаваемый, как оружие.