Властелин моих кошмаров, или Невеста на обмен

– А я решил вчера, что ты струсила и сбежала, – покаянно выдал жених. – Поэтому и не пошел сразу, дал время… Я понимаю, тебя пугает моя семья. О Кольтах чего только не рассказывают. Но, поверь, Грег в большей степени делец, чем маг… И тебя не ждет в моем доме никаких скелетов в шкафах. Ни настоящих, ни метафорических.

– Я не струсила. Но… Адам, ты правда уверен, что хочешь?..

– Только тебя, Софи. Только тебя, – уверено закивал он. – Поэтому ты сейчас же оденешься, и мы поедем завтракать.

– Только рассвело!

– И что? Кого это смутит? – хмыкнул Адам, разворачивая меня к лестнице, ведущей в спальню.

– Имею я право на утренний кофе в компании своей невесты или нет? Одевайся. Я жду, Велисофья.

***

Поскольку нарядное платье Алиссы нуждалось в серьезной починке, причем магической, я надела простое, темно-синее, из плотной бархатистой ткани. В нем я вчера утром занималась с Клойферном, так что на юбке виднелись слабые следы огненных пульсаров, а на рукаве – прокус от его восьмилапого восьмиглазого исчадия. Но запах паленого, слава Варху, уже выветрился.

Словом, это было то самое платье, в котором я вчера садилась в маг-вояжер до Либтоуна. И в котором направлялась в офис к Регине. И в котором бежала, сбивая каблуки, от Ривер-Штрасс к фонтану Четырех Стихий…

И я очень сильно пожалела, что надела именно его, когда арендованный двухместный вояжер вкатился в помпезные ворота имения Кольтов.

– Адам!

– Что не так, Софи? – ухмыльнулся жених, всем своим довольным видом просивший хозяйской сковороды.

– Ты не сказал, что мы едем завтракать сюда!

– Прости, как я мог забыть… Но, Соф, право слово: нельзя вечно бегать от моей семьи.

– Еще как можно! Меня там не ждут, – я взволнованно вжалась в кожаное кресло, надеясь мимикрировать под бордовую обивку.

– Я уже предупредил всех, что привезу невесту, – хитро подмигнул Адам. – И тебя там уже заранее любят, я уверен.

А вот я его уверенности что-то не разделяла…

***

Несмотря на ранний час, в пышной, залитой рассветными лучами столовой уже был накрыт стол.

От свежей выпечки шел дурманящий аромат. Края серебряных блюд сверкали, в большом хрустальном графине пузырился теплый альта-цитроновый взвар.

Я присмотрелась – изящные вилки и ложки, лениво возлежавшие на белой скатерти, были инкрустированы алыми агонитами. Впечатляющая роскошь убранства давила и вызывала мигрень одним только блеском. Кажется, меня решили уничтожить еще на подлете.

У распахнутого окна, наслаждаясь свежим летним утром, сидела пожилая леди.