Первая жена Кощея

Если раньше опасался Княжич одного Морея, то теперь еще и этого приблудного. Морей-то за все время его ни разу пальцем не тронул, хотя бывало за что. А боли Княжич боялся гораздо сильнее, чем брани. Брань – она что, на вороту не виснет. И ведь кто бы мог подумать! Тощий, в чем душа держится, глянешь – соплей перешибешь. А поди ж ты, какая силища, отшвырнул, как пушинку.

Спать в боковушу Кощей не пришел, устроился в чулане на лавке. Слышал Княжич, как заглянул туда Морей и о чем-то они говорили вполголоса. Так и вжался в свою лежанку у теплого печного бока.

Вот расскажет ему сейчас Кощей, что случилось, и… что тогда? Отходит его Морей вожжами? Из дома выставит? Вырос уже, скажет, раз гудит в портах, иди, ищи себе в людях работу. Шестнадцать стукнуло, другие женятся и своим двором живут. И куда идти? Наняться за скотиной ходить? Или в город податься?

Но Морей вышел из чулана и отправился спать, не зайдя к нему. Обошлось?

Княжич не мог поверить, все ждал расправы и клялся себе самыми страшными клятвами, что больше даже не посмотрит на Марью, не то что дотронется.

Сдалась она ему – взглянуть не на что, пощупать нечего. Если совсем припечет – и правда Яга сгодится, не откажет. Но от этой мысли аж передернуло, как будто влез рукой в падаль. Нет уж, лучше самому.

Марья и раньше его сторонилась, а теперь и вовсе держалась так, словно прятала в рукаве нож. Если и разговаривала с ним, то по самой большой нужде. А у Кощея, если видел Княжича с Марьей рядом, взгляд становился таким же черным и страшным, как в тот миг, когда сказал: подойдешь к ней – тебе не жить.

Заливало зимним холодом, и старался Иван уйти побыстрее и подальше. Но издали все равно следил за ними – и по отдельности, и вместе.

Глава 5

Не сразу свыклась Марья со своей долей. Плакала и тосковала дни и ночи напролет.

Пока живешь – умирать страшно. А если знаешь, что не умрешь никогда, становится страшно жить. Все так ярко и остро, потому что имеет свой конец. А если конца нет – какой смысл? Все будет повторяться снова и снова…

Она не знала, что печалит и тяготит больше.

Нужда вечно скитаться по миру? Или то, что у нее никогда не будет детей? Хотя, может, это и к лучшему – каково раз за разом видеть их смерть? А муж? Он станет стареть, потом умрет. Один, другой, третий… бессчетно. Как любить, зная, что в сравнении с вечностью это продлится лишь мгновение?

Марена сказала, пока рано говорить о замужестве, но как же рано? Она ведь уже девица, и многие на нее посматривают.