Первая жена Кощея

***

- Что случилось? – спросил Морей, зайдя в чулан. – И почему ты здесь?

Что-то произошло, он понял сразу, увидев за столом заплаканную Марью, угрюмого более обычного Кощея и Княжича с разбитой губой.

- Уж больно пердит Ванька, - буркнул Кощей. – Глаза ест, до слез.

- И это все?

- Да.

- Кощей, не лги мне! – разозлился Морей. – Обидел Марью Иван? Это ты ведь ему ряху разбил?

- Она просила не говорить, - после долгого молчания ответил тот. – Не за него боится, за Любаву. Что та горевать будет, если…

- Если выгоню паскуду из дома?

- Больше он к ней не подойдет.

Кощей сказал это так твердо, что Морей только похлопал его по плечу и вышел, не добавив больше ни слова.

И если других это подтолкнуло бы друг к другу, Кощея с Марьей – напротив, развело. Точнее, Марья теперь старалась держаться от парня подальше, плакала по ночам в светелке, а тот ходил мрачнее тучи. А потом Рада с Любавой заговорили о замужестве, и Морей пришел к дочери, намереваясь узнать наконец, в чем дело. И узнал – что намерена та навечно остаться в девках.

Так прошло два года. Сверстницы Марьи уже нянчили детей, а она так и ходила в рубашках и девичьем венце. У Морея изнылось сердце смотреть на нее и на Кощея. И однажды не выдержал. Увидел, как взял тот Марью за руку, а она вырвалась и убежала. Пришел в чулан, где ученик лежал на скамье, глядя в потолок, сел в ногах и сказал:

- Люб ты ей.

- Правда? – с горечью усмехнулся Кощей.

- Обетная она. Вымолил я ее у Марены, но теперь служит ей.

- Я тоже. И меня мать обещала Марене и Макоши.

- Знаю, - Морей потер ноющие виски. – Вот только Марья должна была умереть. Я бы охотно отдал ее за тебя, если б она могла. Может, уйти тебе? Не подумай, не гоню. Но если будет легче, держать не стану.

Кощей долго молчал, потом сел, вздохнул тяжело.

- Не смогу. Уйти не смогу. Уж лучше так, чем вообще ее не видеть.

- Ты молодой, полюбишь другую. Женишься.

- Нет, - Кощей упрямо помотал головой.

Наверно, правильнее было бы все же выставить его за порог.

Перемучились бы – и он, и Марья, а там улеглось бы. А вот не мог. Потому что помнил себя. От Любавы когда-то отступился – хоть и нравилась, но не любил. От Добронеги сам бы не ушел. Лишь бы быть рядом, видеть ее. Даже если б знал, что никогда не будет с ней.

- Ну как знаешь.

Морей поднялся и вышел. Не его это была тайна, чтобы рассказывать, почему Марья не хочет замуж за любимого. Но с того дня повисло в воздухе что-то томящее, тревожное, как собирающаяся гроза.