Первая жена Кощея

Вот-вот должен был Княжич открыть глаза. Мог, конечно, Кощей заговорить и так, что до утра не очнулся бы, но времени на это понадобилось бы гораздо больше. Если уйти сейчас, поднимет мерзавец тревогу – и поймают. И у матери тоже разыщут.

Связать, заткнуть рот, оставить здесь? Найдут. Увести с собой? Вот только куда? Да и вдвоем их быстрее заметят, особенно если будет волочить связанного.

Морей, помимо всего прочего, научил их с Марьей и заповедным черным чарам. Запретил использовать, но сказал: «Держите в уме на крайний случай, если ничего другого не останется».

Мог Кощей лишить Княжича зрения, слуха, языка или памяти, но снять эти чары было бы уже никому не под силу.

«А еще, - добавил Морей, - знайте, что возвращаются они злом к тому, кто наложил».

Убить? Не мог Кощей убить безоружного, беззащитного, какой бы мразью тот ни был. Значит, все же наложить вечную немоту. Вырвать у змеи жало. Никто от него ничего не услышит. И про бессмертие – тоже.

Сняв с Княжича пояс, связал Кощей ему руки за спиной, положил ладонь на губы и начал было читать наговор, но вдруг вспомнил то, о чем забыл в пылу.

«Обманешь – никогда не узнаешь, где твоя Марья», - сказал Княжич. И добавил, что та жива.

О чем он? Где Марья?

Что ж, немота не убежит.

То и дело останавливаясь, чтобы отдышаться, Кощей за ноги оттащил Княжича подальше в бурьян, чтобы даже случайно никто их не заметил. Оставалось только ждать, когда гаденыш очнется. Факел успел догореть и погаснуть, и тут его пленник зашевелился.

- Говори, где Марья! – приказал Кощей, приставив к горлу нож, который снял с его же пояса.

- Не знаю, - хрипло пробормотал Княжич.

Без лишних слов Кощей нажал чуть сильнее, подрезав кожу. Из-под лезвия потекла тонкая струйка.

- Не скажешь – истечешь кровью. Это яремная жила, все будет быстро. Скажешь - заговорю и остановлю.

- Не знаю, - Княжич заскулил, как щенок.

- Ну хорошо, - Кощей убрал нож от шеи, стер пальцами кровь и поднес к его носу. – Чуешь, как пахнет смерть? Я ухожу. Марью найду сам, где бы она ни была.

А ты оставайся. Никогда остров Буян не увидишь и иглу из яйца не сломаешь. Жить тебе осталось – до двадцати посчитать.

- Стой! Заговори кровь! Все скажу.

Кощей положил на порез палец, притворившись, что зажимает рану.

- Как скажешь, так и заговорю. Нет – отпущу, тогда умрешь.

- Сказали ей, что нашел ты в Муроме полюбовницу, - зашлепал губами Княжич. – Поэтому и не возвращаешься.

- Кто сказал?

- Не знаю. Бабы. Горевала она, потом уйти решила. Далеко отсюда.