Первая жена Кощея

Бледный утренний свет упал на вырезанные ножом буквы:

«Кощей, прощай. Не ищи меня, не вернусь. Марья-Марена».

Глава 9

Наверно, так томятся души умерших в нави, думала Марья. Есть мысли, есть воспоминания о былых событиях и чувствах, но больше нет тела, которое когда-то жило и чувствовало. И будет это вечно – до скончания веков. Греческая вера тоже учила, что всё придет к концу, все получат новые тела, и каждого осудят по его делам. А потом праведные станут радоваться, а грешные мучиться, и это уже не изменится никогда.

И все же она надеялась, что Кощей найдет ее раньше и догадается попросить Марену о помощи. Может быть, его зов услышит богиня. Когда-то он уже хотел молить ее о помощи, но Марья отговорила: вдруг придет такое время, что не останется иной надежды, кроме нее. И вот оно пришло – но где же Кощей? Что, если ему самому нужна помощь не меньше, чем ей?

И снова волнами накатывало отчаяние, и тогда Марье хотелось, чтобы рассудок покинул ее. Чтобы не думать, не вспоминать, не ждать и не надеяться напрасно.

Впасть в черное забытье и оставаться в нем, пока не поменяются местами небо и земля. Но даже сна лишили ее проклятые чары Ягны.

Однажды, когда упал через расщелину солнечный свет и чуть развеял непроглядную тьму, тень нетопырьего крыла промелькнула прямо перед глазами, и невольно пришли иные мысли. Что стало за это время с ее телом, похожим на кусок камня?

Марена говорила: она бессмертна, но уязвима – может испытывать боль, страдать от огня и железа.

Если бы не оградила богиня ее своей силой, ожоги от факела причинили бы ей лютые мучения. Но сейчас она не чувствовала ничего. Как знать, может, ее уже обглодали пещерные пауки и черви, да так, что остались одни кости, как у навий, которыми пугают детей. Вечно живые кости!

Это было так ужасно, что Марью снова затопило невыносимым отчаянием. Если б только могла, билась бы сейчас в слезах и воплях. Она пыталась придумать всякие страшные казни для Княжича и Ягны, в мыслях распиливая их на части деревянной пилой или разрубая топором на мелкие кусочки, но это не помогало.

Напротив, становилось только хуже. Марья вовсе не была кровожадной и мстительной. Окажись она сейчас на воле, кто знает, попыталась бы отплатить им злом за зло.

Единственной ее отдушиной, хотя и с горькой мукой пополам, были мысли о Кощее – воспоминания о счастливых днях, проведенных вместе с ним, и надежды на то, что рано или поздно он вызволит ее из этой пещеры.