Первая жена Кощея

- Нарекаю тебя Мареной, - богиня коснулась лица девочки и повернулась к Морею. – Но ты дашь ей другое имя. Прощай. И больше не пытайся звать нас.

Темный призрак исчез, марево улеглось. Морей взял младенца на руки. Девочка не кричала, только пищала едва слышно, как котенок.

- Заряна! – крикнул он, и в баню вбежала повитуха, увидела дитя, всплеснула руками.

Отдав дочь старухе, Морей без сил опустился на пол. Привалился к дощатой стене и из-под опущенных век наблюдал, как Заряна перерезает пуповину, подложив под нее веретено, перевязывает суровой льняной нитью, которую спряла Добронега, скрутив в нее два волоска – свой и Морея.

Очистив нос, уши и рот, повитуха опустила младенца в лохань с теплой водой, куда долила молока. Искупала, обтерла, положила на вывернутый вверх овчиной тулуп – чтобы росло дитя в достатке, а потом туго запеленала.

- Бери, Морей, нарекай имя.

Он с трудом поднялся, взял девочку на руки.

- Нарекаю тебя Велеславой. Велеслава, дочь Мореева.

- А теперь клади в зыбку и отнеси в избу.

И похорони детское. О ней, - Заряна кивнула в сторону Добронеги, - не думай. Придут бабы, все сделают.

Дождавшись, когда Морей вернется, Заряна протянула ему обмытый и завернутый в лоскут послед.

- Под яблоней закопай. И смотри, пуповиной вверх, иначе земля будет к себе тянуть. Умереть может.

Не умрет, подумал Морей. Никогда не умрет…

Ледяное оцепенение, сковавшее его после призыва Великих матерей, разлетелось на осколки, и глаза обожгло слезами.

***

Церковь требовала хоронить покойника на освященной земле.

Но где-то до сих пор сжигали – пуская в ладье по реке или на погребальном костре, пряча затем прах в столбцы-домовины на перекрестках дорог. Где-то клали в родовые курганы. А в их дремучих краях копали могилы-коломища, выбирая пригорки в рощах.

Добронега была сиротой, жившей из милости у старой тетки, да и та давно умерла. Мужа к телу усопшей жены не допускали до самых похорон. Обмывали, обряжали и оплакивали чужие люди. Добронега была заложней – умершей прежде срока, а таких покойников считали опасными и хоронили подальше от дома, чтобы не приходили и из зависти не вредили живым.

Если церковного обряда над ними не творили, никому до этого не было дела. А вот не покрестить младенца – за этим следили строго.

Морей в нового бога не верил. Точнее, допускал, что он вполне может и быть, но не признавал его главным и единственным. Когда-то каждый был волен выбрать того бога, которого почитал более других.