Первая жена Кощея

Но неизменно отказывался сделать приворот, заглянуть в будущее или отвести глаза тому, кого хотели обмануть.

- Не могу, - отвечал твердо. – Пропадет дар.

Приходили девки и жены в тягости, просили травки, чтобы скинуть нагулянный плод, - отказывал и им. Только однажды едва не дрогнул, когда со слезами умоляла Любава – та, на которую засматривался еще юнцом. Но тогда ей нравился другой парень, и он отошел в сторону, а потом бродил как-то по лесу, собирая травы, и встретил Добронегу из соседней деревни, которую полюбил.

- Помоги мне, Морей, - просила, заламывая руки, Любава. – Ты же можешь. Он взял меня силой, что я могла поделать? Прогонят из дома, где я буду жить?

Как и Добронега, Любава была сиротой, жила у чужих людей и выполняла самую черную работу за кусок хлеба и старую одежду. Да, он мог помочь – знал такие травы. Но так же знал и то, что ни Макошь, ни Марена не простят убийства младенца в чреве матери.

- Нет, Любава, - ответил, не глядя ей в глаза. – Не могу.

Не смог он помочь и Пребране, девушке, на которой отказался жениться обрюхативший ее парень, но у той хотя бы были родители.

И все же она попыталась избавиться от ребенка сама, чуть не умерла, однако выжила. Родила девочку, здоровую и красивую, но с кривой ногой и горбом. Морей пытался помочь и все же до конца выправить не смог. А Пребрана выкормила грудью маленькую Марью.

Что до Любавы, ту действительно выгнали из дома, когда стал заметен живот. Приютила ее Рада, тетка Морея. Девушка скрасила одиночество немолодой вдовы, да и к мальчику, которого родила Любава, та привязалась.

Морей заходил, помогал, чем мог. Пока была жива Добронега, делал это скрытно, не желая вызвать ревность жены. Потом – уже не таясь.

Он видел, как смотрит на него Любава, помнил, как сам когда-то не спускал с нее глаз, но что-то в нем умерло вместе с Добронегой. Как будто закрылось его сердце для любви. Плотские желания были, не без того, но с ними Морей научился справляться.

Так шел год за годом, и все же время взяло свое. Словно снегом припорошило его боль, осталась лишь память и светлая грусть.

Однажды весной он понял, что снова хочет любить. Не только телом, но и душой.

- Скажи, ты сможешь стать матерью моей дочери? – спросил Морей, обнимая Любаву.

- Обещаю, что не буду обижать ее, - ответила она.

Это было не то, чего бы он хотел, но… по крайней мере, честно. И обещание свое Любава сдержала. Особой ласки от нее Марья не видела, но и обид тоже. Да и сам Морей не смог полюбить ее сына.