Чайная магия

А что, если Финнеас бил её? Раз так, то он вполне мог обижать и невесту, которую, к тому же, некому было защитить, ведь она осталась без отца. Стефан почувствовал, как в нём закипает гнев. Окажись сейчас перед ним Финнеас Броктонвуд, тому бы не поздоровилось.

Похоже, Летиция оказалась перед дилеммой. Она долго молчала, стискивая руки и глядя куда-то в пустоту, словно видя перед собой лицо мужчины, о котором они говорили. Альберран не торопил её.

- Что ж, я отвечу вам... – произнесла она.

– Альд Броктонвуд порой действительно... вёл себя не слишком благородно. И да, это являлось ещё одной причиной, по которой мне не хотелось выходить за него.

- Но вы сказали, будто приезжали к нему поговорить о свадьбе.

- Не о свадьбе. – Летиция протяжно вздохнула. – А об её отмене.

Стефан Альберран молчал. Теперь он понимал всё, что раньше приводило его в замешательство. Спокойную реакцию альды Мортон на известие о смерти жениха, её незаплаканные глаза, ту осторожность, с которой она отвечала на его вопросы.

Ведь нежелание выходить замуж – в том случае, если Финнеас отказывался решить всё миром – вполне тянуло на мотив убийства.

Летиция и Шанталь – Шалини – были такими разными, какими только могут быть две девушки. Одна образованная, безупречно воспитанная, полная достоинства аристократка. А другая училась урывками, ведь в деревне, где она родилась, не строили школ для девочек, и в приличном доме её не пустили бы даже на порог.

Однако и той, и другой Стефан всем сердцем сочувствовал. Ведь обе они пострадали от мужчин и предрассудков их общества.

Подбирая слова для ответа, он увидел, как плечи собеседницы вдруг содрогнулись, и она закрыла лицо руками. По её щекам текли слёзы. Произошло то, чего он ожидал при их первой встрече, – Летиция Мортон разрыдалась.

- Альда Мортон...

- Я так устала! Так устала сдерживаться и притворяться... – всхлипнула она. Стефан растерянно привлёк её к себе, неловко обнимая и поглаживая по волосам.

На ощупь они оказались мягкими, как пух одуванчика. Летиция вздрагивала, не отталкивая его, и он понял, что она давно нуждалась в том, чтобы выплакаться у кого-нибудь на плече.

Стефан Альберран впервые держал в объятиях девушку, о которой не имел права даже мечтать. Ощущение казалось восхитительным. Ещё никогда в жизни ему так сильно не хотелось, чтобы текущее мгновение продолжалось вечно.