Ашлинг. Алый цвет жизни

Она, поверь, не участвовала в перевороте. Мама слыла женщиной чуткой, нежной и безмерно доброй. Настоящая леди с прекрасным голосом. От нее пахло мятой. Именно поэтому я ее так и люблю.

— Ба, давай уберу со стола, — я поднялась с места и схватила тарелку. — А ты рассказывай, я слушаю.

Считаю, что любой внук должен выслушать бабушку или дедушку, если им есть, что рассказать. Даже если это немного фантастично.

— Когда появишься на Круосе, никому не говори из какого ты рода. И имя измени. Я не знаю, как сейчас относятся к Сириусам, но двести лет назад весь наш род приговорили.

Только нас с Феденькой помиловали. Потому что мы считались детьми и дали клятву никогда не возвращаться. И запомни, мой цветочек, никому не доверяй. Если решишься открыться, то требуй магическую клятву о неразглашении.

— А может, и мне не стоит возвращаться? — Ну, надо ведь поддержать старческий бред.

—Ты зачахнешь тут, малышка. Житья не дадут же. Ольховка — это медленная смерть. После моей кончины земля не отпустит дальше колодца.

На Круосе ты будешь счастлива. Возможно, пробудится родовая магия, а может, и нет. Кто ж ее знает.

— Магия? — Я убрала посуду в раковину и стала ее мыть.

— Да. Мой мир волшебный. Он способен творить чудеса.

— А власть?

— Монархия в чистом виде. Есть верховный правитель, которому подчиняются все владыки.

— Хорошо, — ничего «хорошего» я в этих россказнях не видела. Доктору бы ба показать. — А с учебой как дела обстоят?

— Плохо. Если ты не обладаешь магическим даром, то семья должна быть состоятельной.

Чтобы отправить детей в пансионаты. Если денег нет, то самое большее — ребенка научат читать и писать. Может, сейчас и изменилось что-то… Все же столько времени прошло.

— Ба, а сколько тебе лет тогда?

— Двести семь, — гордо прокряхтела женщина.— На Круосе я дожила бы до пяти сотен, а тут магии совсем нет, и жизнь сократилась прилично.

— А дедушке Феде?

Я его помнила смутно очень.

— Ему было сто шестьдесят девять, когда умер, — на глазах бабули выступили слезы. — Но у меня осталась ты: отрада сердца.

Моя Ашлинг. Машка — заблудшая душа, вся в родню отца моего пошла. Черствая, циничная и жестокая. Я ее уговаривала сохранить ребенка и в какой-то момент, дочь, и правда, хотела изменить жизнь. Ведь пыталась же быть матерью.. . Но не смогла себя переделать. Отдала тебя мне, и это было лучшим ее решением за столько лет. Я рада, что ты не переняла от нее самое худшее.

Бабушка Глаша закашлялась.

— Так, давай может быть, приляжешь? — Переживала я.