Букет серебристой акации

— А нечего было на целительницу идти, — невольно усмехается Леона, закрывая книгу и глядя на подругу чуть насмешливо. — Отдыхала бы вместе с нами.

Иветта в ответ только недовольно отмахивается и, откинув голову, закрывает глаза. Потом вдруг встряхивается.

— Кстати, Лео, — говорит неожиданно и отчего-то недовольно кривится. — Тебя там ждут в коридоре. Кто — просили не говорить.

Леона изумленно хмыкает и машинально смотрит на Сандру. Та поднимает на подругу взгляд и ухмыляется. Сверкает глазами заговорщически и качает головой в сторону двери, словно говоря — ну, чего стоишь.

Леоне мысленно почему-то хочется добавить в вымышленные слова Сандры еще и: «Твой ненаглядный наверняка ждет», но только головой трясет. С сомнением смотрит на Иветту и выгибает бровь.

— Н-да? Ждут, говоришь?

— Ага. И очень хотят увидеть, — Иветта заметно грустнеет и отворачивается. Машет рукой. — Иди давай. А то он решит, что я приревновала и ничего не сказала из вредности.

Леона окончательно теряется и снова смотрит на Сандру — та тоже изумленно хлопает глазами.

Теперь уже понять, о ком идет речь, труда не составляет, и от этого слова Иветты становятся отчасти еще более странными.

Впрочем, Леона заставляет себя встряхнуться и встает. Чуть улыбается.

— Спасибо, Ива, — и, предпочтя больше ничего не говорить, ссаживает Иргу с плеча на подлокотник дивана и идет к двери.

Конечно, она и так понимает благодаря Иветте, кто ее ждет. Конечно, идти совсем не хочется, но Леона понимает — рано или поздно столкнуться с Кондором ей придется.

И поговорить придется. И уж лучше рано решить все недомолвки и недопонимания и не травить никому из них душу. Тем более, надо ведь что-то решить с акацией для браслетов, да?

***

Кондор, пожалуй, привык, что у него не получается надолго сойтись с людьми. Обычно так и происходит: кто-то видит в нем приятного человека, завязывается общение, и Кондор пытается стать ближе тоже — уж как умеет — и после этого весь контакт рушится. От него уходят, с ним перестают видеться, его опасаются.

Его подходы считают неправильными, нечестными.

Кондор, пожалуй, даже понимает, в чем дело. Кондор привык вести себя так: учитывать, есть ли за человеком должок. Он привык рассчитывать на это, привык, что так его точно вдруг не бросят, если вдруг нужна будет помощь. Привык привязывать к себе именно вот так. Потому что по-другому не научили — по-другому и не умеет.

И Кондор, пожалуй, понимает, что Леона исключением не станет.