Букет серебристой акации

Полагаю, под стать брату выбирала, — Кондор хмыкает, не морщась отвечая на крепкое рукопожатие Виктора. Потом переводит взгляд на Леону, и его взгляд едва заметно теплеет. — Я не уверен, что браслеты готовы, ими Сидни занимался.

— Знаю, — Леона кивает, доставая из кармана телефон и проверяя ряд оповещений на дисплее. — Он обещал позвонить вечером после пяти, так что… Мы не торопимся.

Кондор понимающе кивает и, поправив воротник пальто, жестом предлагает выходить на улицу. Леона и Виктор не спорят — понемногу становится жарко.

В лифте едут в неожиданном и до странного неловком молчании. Кондор то и дело косится на Леону, словно желая о чем-то спросить, но так и не решаясь, Виктор предпочитает пока просто не лезть на эту территорию жизни сестры, а сама Леона, ощущая непонятно откуда взявшееся напряжение между парнями, не знает, о чем можно было за заговорить. К счастью, поездка в лифте всегда очень недолгая.

На крыльце общежития они прощаются. Кондор коротко обнимает Леону, напоминая, что ближе к вечеру стоит ждать звонка Сидни по поводу заказа, а затем сухо прощается с Виктором.

И уходит, пожалуй, чуть быстрее и совсем каплю напряженнее, чем нужно, чтобы Виктор не усмехнулся ему вслед.

— Значит, друг, — тянет он задумчиво, поворачиваясь к Леоне под ее недовольное ворчание, чтобы поправить на ней шарф и надеть шапку, чтобы закрыть уши.

— Ну… друг, — девушка кивает, морщится и пытается тряхнуть головой. Сама поправляет шапку, с подозрением косится на брата и, удобнее взяв его под локоть, чтобы не поскользнуться, тянет в сторону пропускного пунта.

— А что тебя смущает?

— То, что ты запнулась, когда назвала его другом, — честно отзывается Виктор, и Леона тихо вздыхает. — Так что бы это могло значить?..

— Да ничего. Просто есть некоторое недопонимание в общении, вот и все, — она чуть морщится. — Ничего, о чем ты мог бы подумать.

— Поверь, то, о чем я могу подумать, тебе и в голову не придет.

Виктор хмыкает. Придерживает Леону, когда она все же едва не поскальзывается на корочке льда, и отводит чуть в сторону.

Та морщится и недовольно бормочет о том, что брат слишком беспокоится за нее не там, где надо. Виктор слушает это ворчание с полминуты, а потом все же сдается.

— Я просто хочу, чтобы тебе не делали больно, — куда серьезнее прежнего говорит он, отчего Леона ежится, замолкая, и внимательно косится на брата. — Ни в каком виде не делали больно, Лео. А этот Кондор… думаю, как раз он сделать больно способен.