Дареному дракону в зубы не смотрят

И я бы не стала устраивать весь этот спектакль. Первоначально и мысли такой не было. Планировала спокойно обменять чешуйки на золото и смыться отсюда… Если бы не небрежное заверение продавца, что такой чепухой он не интересуется, но так и быть, готов принять за пару медных монет. Вот с того момента я показательно и страдала, как живое воплощение возмездия, настигнувшего торговца.

— Да отцепись ты! — рявкнул довольно тучный мужчина, отталкивая меня одним только пузом.

Впрочем, его туго набитый кошелек успел уже перекочевать в складки моей юбки, так что я вполне натурально отлетела от него.

Еще раз жалобно всхлипнув, попыталась собрать чешуйки со стойки. Но не успела, тяжелая ладонь прихлопнула их сверху и смахнула себе в руку.

— Ладно-ладно, не сердись на старика Джо. Вижу, что девушка ты хорошая, приличная, великая нужда заставила тебя пытаться продать эту ерундень. Не твоя вина, что в вашей семье годами воспевали жалкую подделку, выдавая за сокровище, — нехотя завел продавец, сжав чешуйки в кулаке так, что вряд ли их можно будет так просто выдрать из его руки даже после смерти.

— Папенька бы никогда… — несмело попыталась возразить я.

— Ох, солнце, храни тебя Безликий. Ты еще так юна, так много не знаешь. Всем отцам хочется дарить своим детям сказку. Разве в вашей деревне на праздник урожая кто-то из стариков не переодевается в Хозяина Полей и не дарит детишкам сладкие крендельки и леденцы на палочке?

Я кивнула, невольно улыбнувшись от мысли об этом празднике, чем-то напоминавшем Новый год с Дедом Морозом.

А заодно восхитилась талантом продавца уводить мысли клиента совсем в другое русло, настраивая его на благодушный лад.

— Вот и твой отец, видимо, покрасил металлические стружки золотой краской и придумал красивую легенду… А сейчас отец где, почему он не пришел сам, тебя послал? Самому стыдно, небось? — делано строго спросил торговец, пожевав губами под кустистыми усами.

— Захворал тяжко папенька. Маменька слегла три зимы назад, один он у меня остался… — Я вновь жалобно всхлипнула, вытирая слезы рукавом.

— Вот оно что… Наверное, даже не знает, что ты задумала, иначе остановил бы. Правда же? Ладно, пять серебряных за этот хлам дам. Просто потому, что у меня дома такая же добрая дуреха-дочурка сидит. Купи отцу снадобий каких да возвращайся домой. Нечего такой хорошенькой девушке делать в городе, — с тяжелым вздохом выдал торговец и, вытащив из-под прилавка пять потемневших выщербленных монет, небрежно бросил их передо мной.