Похищенная, или Заложница игры

Не припомню такого в книге Эртана.

— Конечно! Ты читал ее в библиотеке Ранду на кордильском языке. А я позаботилась, чтобы глава о вязи не вошла в кордильское издание. Вязь — это эмоциональная привязанность. Непреодолимая зависимость мужчины от феи. Арелато понятия не имеет, чем ему грозят отношения с феей. Он сильно удивится, когда поймет, что не может просто использовать ее как резервуар отдачи. Не может остаться равнодушным к ее чувствам и переживаниям.

— Но зачем это тебе?

— Узнаешь в свое время, — ухмыльнулась Вета и прибавила: — А еще ему будет не так-то просто добиться расположения феи.

Я и об этом позабочусь.

— В чем цель твоей игры на этот раз, Вета?

Женщина лишь улыбнулась.

— Отдыхай, Лис.

Зеркало пошло рябью, и через миг из него смотрело отражение младшего магистра, которого в Ранду называли совсем иначе, чем Лис.

Часть первая. Глава 1 МИРИЭЛЬ

Город Коф, Ремидея, Восточное полушарие

Мириэль смотрела из окна на уличную толпу. С неба густыми хлопьями валил снег, но люди все равно высыпали из домов и спешили в ночь на городскую площадь.

Разряженные, веселящиеся.

Наступал праздник семгейн — ночь духов. Истончалась граница между миром живых и миром мертвых. В эту ночь живые должны доказать, что они живые. Иначе мертвецы примут их за своих и уволокут за собой.

В пестрой одежде, с громкими трещотками в руках люди шли по городским улицам, пугали и смешили друг друга. Они верили, что так отпугивают духов, выходцев из потусторонних миров.

Сколько Мириэль себя помнила, семгейн всегда забавлял ее.

Кого отпугивали люди — ее? Она ведь тоже была выходцем из иного мира. И других, кроме подобных себе, за семнадцать лет жизни не встречала.

Отвернувшись от окна, она посмотрела на другую молодую девушку. Та пересыпала леденцы из бумажного пакета в бархатный мешочек, расшитый бисером. Выглядела она тоже не старше семнадцати лет. Густые темные волосы облекали ее словно плащ, спускаясь ниже колен.

Лицом она сильно походила на саму Мириэль: идеально правильные черты, юная свежая кожа без единого изъяна, теплое сияние огромных глаз.

У брюнетки они были голубыми, у Мириэль — изумрудно-зелеными, а волосы — светло-русыми, с легкой рыжинкой, и вились почти до пояса.

Мириэль нетерпеливо притопнула острым каблучком, воскликнула звонко:

— Мама, ну вы скоро соберетесь?!

Никаких сомнений — она назвала «мамой» брюнетку с леденцами, на вид свою ровесницу. Та спокойно ответила, ни капли не удивившись:

— Потерпи, милая Мири.