Девочка из стен

– А мне вот интересно, – отозвался Маршалл, – если забивать на начатое так плохо, почему же мы живем здесь больше года, а все еще не разобрались с мышами?

– У нас нет мышей, Маршалл, – процедила миссис Лора. – Мы уже это обсуждали. Если бы они были, хоть одна да попалась бы в мышеловку.

О, Элиза эти мышеловки видела. По правде говоря, одна точно попалась – ее пятка.

– Кто же тогда ворует мою еду? – вскинулся Маршалл. – На прошлой неделе два «поп-тартса»[10 - Популярное американское печенье. – Прим. пер.

] пропало. И Эдди клянется, что не брал.

– Может, какие-нибудь жуки? – предположил Эдди.

– Точно! – подхватил мистер Ник. – Тебе не приходило в голову, что «поп-тартсы» могли приглянуться паре гигантских жуков?

– Ник, – укоризненно осекла его миссис Лора.

– Их стащили, – упрямо повторил Маршалл.

– Мыши не бегают с целыми печеньями в воровских котомках, – возразил мистер Ник. – Ты сам их съел и забыл.

– Ты их ел, Эдди? – уточнил Маршалл.

– Нет.

– Тогда, может, это вы? Мам, пап?

– Ты правда думаешь, что мы съели твои «поп-тартсы», Маршалл? – переспросил мистер Ник.

 – Выкрали их среди ночи, да?

– Вы меня за идиота не держите, – отчеканил Маршалл. – Я не тупой. И не маленький. Нет, сам я их не ел. Их сперли.

Элиза закрыла книгу. Да, не стоило брать «поп-тартсы».

Воскресный вечер

Даже внутри стен Элиза чувствовала сгущающиеся сумерки. Чувствовала всем своим телом: в своих замедлившихся движениях, в мышцах, отяжеленных вовсе не усталостью.

Ее догадки подтверждали и доносившиеся с улицы звуки. Едва слышно переквакивались древесные лягушки. Стройным хором им подпевали сверчки. Дневные цикады окончили концерт до следующего дня и теперь, подумалось Элизе, разбивают себе ночлег в траве или, может, за листвой – мало ли, куда им вздумалось податься.

Воскресные работы Мейсонов подошли к завершению – или, даже скорее, как обычно, к открытому финалу, – и каждый отправился своей дорогой. Мистер Ник – отдыхать в своем кабинете наверху, миссис Лора – почитать на заднем крыльце, а мальчики – по спальням.

Дверь за Маршаллом тут же захлопнулась, Эдди же просто притворил свою. К ночи в доме становилось тихо. Не скрежетала перетаскиваемая из комнаты в комнату стремянка, не ревела в гараже настольная пила. Даже заляпанный краской радиоприемник в коридоре торжественно замолкал.

Этим вечером Мейсоны, казалось, вовсе перестали обращать внимание на звуки, которые изрыгал дом в полнейшей тишине.