Возвращение в Лазурный край

Всё вокруг сияло белым и серым; лампы, подсвечивающие полки, отражались от крохотных флакончиков, свет просачивался через стекла витрин, заставляя щуриться. В конце зала у стены стоял крупный белый стол, к которому вела красная ковровая дорожка. На моих глазах Ёншоу, тот самый человек без имени и документов, садился на стул перед крупной толпой, тут же открывая маркер с опущенными в стол глазами. Неужели, он так и не решит взглянуть вперёд?.. Девушки выстраивались в очередь, готовясь получать автографы от модели на обложке.

Знакомый мне мужчина стоял немного поодаль, удовлетворённо улыбаясь и скрещивая руки на груди, а уже пара охранников находилась с двух сторон от стола. Всюду щёлкали фотоаппараты, какие-то люди в костюмах рассказывали какую-то информацию микрофон, но я даже не думала её слушать, пока...

-...приехавший недавно из Кореи, Ли Ёншоу быстро добился успеха из-за своей уникальной для азиата внешности и сейчас является представителем рекламной компании... - в ушах стучало, пока я как заворожённая смотрела на человека с маркером в руке.

Корея? Ли?.. Сам ли он сказал им это?

А может, он просто умеет красиво лгать?..

Я резко замотала головой, прогоняя навязчивые мысли негативного характера. Нельзя было делать выводы, пока я лично не подошла к нему.

Чёрный маркер шустро оставлял чёрные подписи на журналах и подготовленных заранее фотографиях; я понимала, что двигаюсь в этой очереди без соответсвующей атрибутики. Единственным выражением моей любви было бьющееся сердце и дрожащие от волнения руки, но я в сердцах надеялась, что слава не изменила его.

Я даже не хотела думать, что он в самом деле позабыл обо мне - как, в конце концов, такое могло быть? Ведь именно он стал причиной всего, что я чувствовала на протяжении такого длительного времени. Ёншоу сам сделал всё, чтобы я не могла полюбить никого другого, пытаясь просто сделать меня счастливой.

Всё же иногда он поднимал глаза на тех, кто подходил для автографа. Тогда он скромно улыбался, даря через взгляд меланхоличную нежность, и благодарил за то, что они выбирали его.

И в этом я узнавала того Ёна, которого знала - он никогда не был тем, кто чего-то требует для себя, и выражал признательность за доброту в его сторону.

Очередь быстро продвигалась. Белые волосы заминались то с одной стороны бледной ладонью, когда нужно было от усталости поддержать голову, то с другой, когда хотелось прокрутить свисающее кольцо в мочке уха - раньше он никогда не носил серьги.