Морфа

Леди-то брюнетка леди, однако высокородными разве дети её станут, и то сомнительно. Строги тоже подкачали — полосатые, раскормленные, снизу пузико болтается, с боков жирок свисает. Сразу видно — столичные лентяи, часок крыльями помахали — и в стойло. Донесут ли до Бахра — вот вопрос. Под Бертом строг оказался куда приличнее, крупный, мощный, боевой. При моём появлении расширил ноздри и призывно зашипел… а я был настолько раздражён, что ответил, хорошо, неслышно для людей. Всё равно картина получилась — загляденье: огромная зверюга, рухнувшая на передние лапы, покорно опущенная лобастая башка и прижатые в знак подчинения крылья.

Вот только Берт не оценил, едва не свалился. Помянул и Бездну, и всех предков строгов разом. На меня взглянул с подозрением… а я что? Я ничего! Мимо шёл, руки на виду, пустые. Магию не применял, звуков не издавал. А в остальном…

Плохо вы, люди, нас знаете. Единственное, что выяснили за века, — как отыскивать и истреблять таких, как мы.

Прочее вам не интересно и не нужно. Пользуйтесь, что за сотни лет мы так и не начали платить вам взаимностью. Я один могу уничтожить город, даже не прибегая к магии. Воздействовав на психику живых существ, призвав силы природы… Захоти я мстить… Что вы сможете противопоставить могущественной древней сущности, если однажды ей надоест терпеть ваши оскорбления и постоянно подвергаться несправедливым нападкам?

Ваша связь с природой утеряна, а за короткий до смешного отрезок времени, который вы называете человеческим веком, вы даже крупицы своих магических способностей развить не успеваете.

Зато вы прекрасно научились травить и нападать, находить тысячи вариантов, как поймать врасплох, заманить в ловушку, сковать, ослабить, запереть силу — чтобы потом сжечь на потеху толпе, лишая возможности воскрешения!

Люди, за то, что вы спокойно спите, поблагодарите простую, скромную ткачиху с окраины захолустного города Рейска, которой я когда-то пообещал: мамочка, я не стану убивать…

***

— Каэн, солнышко, иди домой! Смотри, ветер какой ледяной к вечеру поднялся, простынешь!

Я подбегаю, утыкаюсь в перепачканный мукой передник, пахнущий свежей выпечкой:

— Чайра, почему ты меня так зовёшь?

Крепкие, сильные, мозолистые руки прижимают меня к себе, сухие губы улыбаются:

— Так ведь ты и есть солнышко… Ни он, ни она, только свет от тебя все чувствуют… Мелия тебе поклон передавала.