Морфа

Винари то и дело подсовывает мне объект возможной симпатии с уморительным объяснением: «Каэн, для здоровья полезно!» Ещё и себя умудряется предлагать, когда я в женском облике: давай, мол, по-дружески…

Или я просто ещё маленький? Ведь я даже не знаю, когда у представителей моей расы начинается половое влечение. Живём мы примерно три тысячи лет, мои сто двадцать девять… округлим, пусть будет сто тридцать — это в переводе на человеческую жизнь сколько? Лет пять? Шесть?

Леди моим мыслям не мешала. Жадно любовалась из своего угла, была бы мером — облизывалась бы.

Я отвернулся, уставился в окно. Стемнело, в экипаже горели светильники, и стекло в дверце превратилось в зеркало, отразившее мой облик. Странно, я не выглядел настолько высокомерно-заносчивым, как настоящий Тэйри. Гордым — да, упрямым, норовистым. Но презрение из взгляда ушло… надо доработать. Неужели наше внутренне содержимое оказывает влияние на внешность?

— Тэйри…

Наверно, ей нравится произносить это имя. Томно, с придыханием, с блаженным закатыванием глаз.

— Дражайшая леди, я опять вынужден напомнить: я — не он. Совершенная копия, но и только. Сейчас вы обращаетесь к чужому… — Слово «человеку» показалось мне неуместным, я быстро заменил его: — господину. Поэтому…

— Тысяча золотых, — выпалила она.

— Что?! — я аж поперхнулся.

— Столько я заплачу за одну ночь с тобой. В Бахре.

Бездна и её демоны! Да я самая дорогая проститутка во всей Алерии! Да что там, во всех королевствах! Лей будет в восторге…

— У меня есть деньги, — неправильно поняла моё молчание девушка, — не сомневайся.

Её лицо оказалось на уровне моих глаз — так близко, что приторный запах духов и вожделения вызвал тошноту.

— Леди, вы точно понимаете, кого и о чём вы просите? Вы будете совокупляться не с лордом Тэйри, а с исчадием ада. Вас это не волнует? — мой голос звучал ровно, а внутри бушевала буря.

— Сейчас ты выглядишь, как он, ведёшь себя, как он, даже кровь одна и прочие… жидкости. — Глаза девушки горели нехорошим огнём. — Так какая разница?!

У меня не было возможности отстраниться, пришлось призвать стихию.

Ветер передо мной создал плотную стену, отодвинув наглую девицу на добрый локоть. Бездна! Благородная леди… Подавальщицы в ресторациях скромно улыбались мне, разносчики робко дарили букетики первоцветов, торговцы осмеливались делать комплименты. Самое большее, на что были способны представители низшего сословия, — неуклюже намекнуть на продолжение знакомства. Так оскорбительно меня не покупали.