Морфа

Рука, такая прозрачная, что казалась бесплотной, еле шевелилась, глаза под клочьями серой пакли волос пытались сфокусировать на мне мутный взгляд.

— Кто… ты?

— Каэн. Я тебе помогу. Скажи, где болит?

— Везде…

Он был настолько избит, что под слоем грязи синяки превращали тело в одно сплошное фиолетово-багровое пятно. Я плюнула и потянулась к резерву. Опасно, после казни могу не собрать себя… Демоны, будь всё проклято! Ему нужнее…

— Каэн… спасибо…

Чтобы скрыть слёзы, я отвернулась.

— За что тебя так?!

— Я — винари…

Вздрогнув, я вгляделась.

Спутанная пакля при богатом воображении могла стать снежно-белой великолепной гривой, но цвет глаз, затянутых плёнкой гноя, был неразличим, лицо в кровоподтёках превратилось в страшную маску. Жутко было представить, что могли сделать с совершенным телом… самое меньшее — надругались, о прочем я запретила себе думать.

— Сколько ты здесь?

— Не знаю…

— Тебя кормили? Давали воду?

— Нет…

Он вдруг затрясся, попытался рвануться ко мне:

— Моё имя Лейк! Каэн… я боюсь умирать…

Мне хотелось обнять его и успокоить, но я знала, что любое прикосновение причинит ему боль.

Я лишь погладила его по щеке, той, где остался кусочек чего-то, похожего на кожу:

— Никто не умрёт, Лейк.

Он всё-таки умудрился чудом дотянуться и, дрожа, привалился ко мне, ища спасения от страха и одиночества. Я взглянула вверх: свет в окошке совсем померк, то, что я видела, было лишь уникальной особенностью моего зрения. Для винари я сливалась с темнотой, и он пытался прижаться ко мне… я же ревела, как девчонка, которой сейчас и являлась.

Шаги тюремщиков я различила издалека. Прекрасно!

— Лейк, — заговорила громко и чётко, — слушай меня! Слушай и запоминай! Сейчас я наложу на тебя морок и стану тобой… Нами. Меня уведут. Главное — не двигайся, не шевелись, понял? Повтори!

— Не… шевелиться.

— Потом я приду за тобой. Так быстро, как получится. Но я обязательно приду! Ты понимаешь меня?!

— Да…

Он не видел, но пытался ухватиться, уцепиться слабыми руками:

— Каэн… не бросай меня!

Я накинула один морок, создала другой — свою точную копию и стала винари.

Избитым, валяющимся на полу. Палачи не заметили разницы, утащили и меня, и иллюзию. Затем нас казнили. Бо-ольно… не впервой. Лже-мне было не так плохо, её объявили ведьмой и сожгли, не потребовалось организовывать ещё и труп. Мне в облике винари просто отрубили голову… Я очень ругалась, разыскивая её в яме, куда сваливают тела. В тот раз мне повезло.