Морфа

Её пальцы, складывающиеся в знак Святого Берге, передумали и расслабились. Зента вгляделась в моё лицо… догадываюсь, что она видела. Но то, что она потом совершила!

Она погладила меня по голове. Знатного лирийского лорда, или симпатичного парнишку кучера, или, действительно, великанша поняла, кто перед ней, — только женщина приласкала меня очень нежно для таких здоровых рук. И ничего не сказала, ещё раз низко поклонилась и ушла, оставив меня с трепещущим сердцем и светящимися глазами.

Морфы, которым облик не важен, видят ауры.

Наверно, потому мы и влюбляемся в душу, определяющую эту ауру. Мог бы я влюбиться в человека, если его душа столь же прекрасна, как у Зенты?

В поисках ответа я вышел на улицу к нетерпеливо поджидающим меня Берту и леди Гион.

— Вы заставили нас ждать, — недовольно протянула брюнетка.

— Я разговаривал, — сухо бросил я.

— С прислугой? — изогнула тонкую бровь девица.

— С человеком, — огрызнулся я. — Для нас, дражайшая леди, ваши титулы не имеют значения.

— То есть вам всё равно, высокородный ли перед вами лорд или невежественная кухарка?

— Все люди для перворождённых — мусор, — вырвалось у меня сгоряча.

— Вы, леди, разбираете отбросы на классы?

Нет, я так не думаю! И не считаю. Но очень хотелось поставить её на место! Я своего добился: Гион онемела от злости. Берт, который молчал и прислушивался, посмотрел на меня с одобрением, странно вяжущимся со смыслом моей фразы. Или он оценил провокацию? Во всяком случае, он вовремя предложил руку разгневанной девице и повёл нас на прогулку — или, правильнее сказать, на встречу с моими убийцами.

Нападений я не боялся. Тихонько призвал ветер, создавший вокруг меня защитную стенку, незаметную окружающим, и пошёл любоваться видами. В Шерхе я был очень давно, почти сто лет назад, и мне стало любопытно, как за это время изменился город. Тогда он активно строился, ратуша только возводилась, а памятник Святой Алтее перед будущим зданием больницы сверкал обманчивым золотым блеском свежеотлитой бронзы.

За прошедшие годы Шерх раздался вширь и ввысь, трепетные саженцы на аллеях превратились в раскидистые деревья. Ратуша обзавелась дополнительным этажом и спряталась за плющом, к больнице добавились многочисленные пристройки, а много повидавшая Алтея стыдливо прикрылась зеленоватой патиной. Старые заведения и лавки я не надеялся увидеть, и потому был приятно поражен, когда мой любимый ресторанчик приятельски подмигнул мне огнями знакомой вывески.