Морфа

Ещё немного — и я запомню дорогу! Перед дверью я притормозил. Нехорошо врываться к постороннему человеку, это же не Лей, который у меня ко всему приучен. Стукнув пару раз для приличия, я потянул дверь на себя и заглянул.

Комната была совершенно, вопиюще пуста. Никаких следов высокородного ни на кровати, ни под ней, ни в шкафу, ни в ванной… в качестве насмешки над самим собой я заглянул ещё и в тумбочку размером с корзинку для мера. Лорда там, как и следовало ожидать, не обнаружилось.

***

— Каэн, солнышко, завтрак готов.

Я взглянула на Зенту с лёгкой обидой:

— А почему не «лапуся»?

— Лапуся теперь — это я! — гордо заявил Лейк, страшно довольный собой.

Ему было чем гордиться. За один день найти, купить и обставить дом в столице — подвиг, не уступающий деяниям героев и достойный пера поэта. И какой — двухэтажный меблированный особняк с прилегающим ухоженным садом, явно не из тех, что продаются годами. Ровный густой газон переходил в декоративные цветущие кустарники, а те терялись в гуще деревьев, доходящих до высокой каменной ограды.

В результате Берт уже утыкал ловушками весь забор по периметру, Зента осваивала кухню, строги важно обживали новые стойла, а мер носился вокруг, всем мешал и тем не менее вызывал бурю восторгов и умиления.

— Однако я становлюсь весьма хозяйственной морфой, — шепнула я себе, не решив, как относится к своему новому статусу домовладелицы и госпожи.

То, что Лейк и Зента станут обожать друг друга, было предсказуемо. Готовила великанша так, что завоевала сердце моего вечно голодного друга навсегда, смотрела ласково, обращалась уважительно, с глупостями не лезла.

Но то, что Берт сойдётся с винари! Хотя… Два телохранителя всегда найдут общий язык. Уже к вечеру они увлечённо обсуждали неизвестные мне приёмы и стратегии, а к ночи отправились совместно приводить в жизнь появившиеся идеи.

У Берта в столице не было своего жилья. В квартиру, которую он временно снимал, мы наведались через разрыв пространства и под мороком и сразу же вернулись обратно с вещами.

Вначале Лейк ворчал, опасаясь конкуренции, но скоро обнаружил, что отставной ветеран не претендует на роль моего компаньона и друга, просто ему, «убитому» в Шерхе, некуда идти. Нежное сердце винари дрогнуло, и перворождённый сменил гнев на милость.

Пропажу лорда Тэйри мы не обсуждали. Первый же вопрос Лейка о лирийском принце вызвал у меня столько эмоций, даже не облачённых в слова, что перворождённый предпочёл сделать вид, что ничего не спрашивал.