Принцесса из замка дракона

Жена моя мастерица на хлебушек. Ни у кого такого лакомого больше не сыщите.

Он расставил передо мной еду.

- Вам, сэр, кушать надо обязательно. Мы же так рады, что вы взялись помочь нашей беде. Так рады. Дела-то наши всё хуже. Раньше-то тварь эта крылатая только беглую скотину таскала, только где пастухи не углядят. А теперь не боясь на стадо нападает. А ещё принцесса эта взялась к нам в селенье наведываться. То молочка возжелает, то хлебца горячего. Придёт, окинет нас всех взором, а что не по ейному, так сразу с небес дракон является и огнём пышет.

Три раза уже наведывалась, сэр Вазгар. У Самона дом сожгла, а у мельника телегу в пепел и сарай. В страхе мы живём, сэр Вазгар. Только на настоящего героя и надежда. Тут с наскока-то уже ясно, что не возьмёшь. Только по-вашему: «… и разумом окинув поля боя, пути своей победы примечая…»

Я рассмеялся. Видимо, сказитель уже взялся петь о моей победе, заражая людей верой в моё могущество. А я…. до сих пор не решил, кто именно в данной битве мой враг, а кто друг.

Хотя, может, так и лучше. Деревенским мужикам не разобрать, как смотреть на дело и где искать защиты для своей семьи. Паника плохой советчик. А сказки – это как раз для них, чтоб вняли и верили.

Я поднялся и принялся за снедь.

- Значит, принцесса Илларис приходила в село? Одна?

Трактирщик застыл подле, довольный, что я взялся за еду.

- Приходила. Второго дня как, а до того седьмицей раньше. Явилась-то одна, но в небе всё дракон кружил. Высматривал!

- Пешей приходила?

Трактирщик задумался.

- Видать пешей, сэр. Коня-то не видывал никто. Разговоров с ней сам никто не вёл, да и после вслед никто не хаживал. Боязно оно…

- Из-за дракона боязно?

- Из-за него. А ещё уж больно странна она сама… дело ли юной девице одной поживать да с драконом якшаться… Мы ж люди простые, неучёные… Но по нашему разумению это грех.

Вопросов в голове только прибавлялось. Если дракон для рыцарского испытания, то это испытание должно быть по силам человеку.

А так, посулы великого дара и возможность явиться королю зятем недолго будут манить храбрецов. Однажды до всяких земель дойдёт молва, что ни меч, ни стрела зверя не берут, а из пасти его изрыгается пламя, от которого нет спасения, и тогда идти сюда отважатся лишь безумцы.

Перед глазами предстал образ девчонки. Мелочи, продолжающие всплывать в памяти. Мозоли на маленьких ладошках, нож на поясе… Моя мужская суть всем своим естеством противилась её доле.