Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Танат видел, как вихрь из пасти войны сдирает с его кожи загар, и слетают песчинки пополам с пеплом, и уходит, втягиваясь в гигантский зев, сама жизнь – бесконечная смертная жизнь – и ему уже не помочь, не спасти, и даже самые быстрые крылья и самый острый меч не смогут остановить этот вихрь, потому, что момент упущен, дрогнули пальцы, и остается только…

«Только не вмешивайся».

Да он и хотел бы вмешаться, но поздно, поздно, ему уже не помочь, он чувствует, хотя и ни разу не видел – процесс уже не повернуть вспять, и чудовищный зев Ареса все равно не отпустит свою добычу, а если отпустит, для смертного – уже слишком.

И можно только смотреть, как исчезает в гигантской пасти последняя песчинка жизни, и Аид опрокидывается навзничь, выпуская из рук двузубец, и его волочет внутрь, и Арес жрет его, начиная с ног, и Танат снова до боли стискивает пальцы на рукояти меча (клинок сам рвется в бой, но нужно держать), и…

– Невидимка, – само срывается с губ, не остановить. Пускай он – не он, и не бог, пусть сгорел, да пусть хоть останется смертным, пусть едет в свою проклятую степь, найдет еще одну нимфу, пусть, пусть, только не так, пожалуйста, только не так.

Убийце впервые за много веков хочется зажмуриться, но он не в силах оторвать взгляд.

И вдруг… перед тем, как исчезнуть в чудовищной пасти, Невидимка открывает глаза, и Танат успевает заметить на его побелевшем лице тошнотворно-многообещающую усмешку Кронида.

Ветер стихает, возвращаются звуки: довольный смех Ареса, тихий плач Минты, успокаивающее кудахтанье Деметры – и только со стороны Персефоны ледяное молчание.

А Танат неожиданно понимает, что улыбается, как дебил.

Глава 20. Аид

Аид знал, что должен сделать, но все же это было безумно тяжело – перестать цепляться за воздух, за землю, за Подземный мир, за реальность, позволить вихрю из пасти Ареса захлестнуть себя и затянуть в распахнутый темно-красный зев.

Пожалуй, еще это было ужасно больно. Казалось, что ветер сдирает мясо с костей, выжигает саму его сущность.

Хотелось ответить, хотелось заехать ногой по самовлюбленной роже бестолкового племянника (во что ж он себя превратил?!), а потом схватить за шкирку и макнуть в Стикс, чтобы вязкие ледяные воды промыли ему мозги. Нашелся титан – пожиратель богов! Не того, видать, сына Гера сбросила с Олимпа.

Вот только нельзя. Нельзя демонстрировать силу, макать идиота в Стикс и собственноручно устранять пробелы в его воспитании.