Спасти царевича

Хотя, возможно, он был красив именно в мгновении, когда синие глаза сияли на оживленном лице, а на губах играла широкая мальчишеская усмешка.

Хорош собой настолько, что в него невозможно было не влюбиться.

Глава 9

Глава 9

Кто жесток, тот не герой.

Царь-Реформатор

Утро началось с военного совета.

Точнее, вот-вот должно́ было начаться. Пока же, несколько не выспавшийся Его Высочество хмуро осматривал книжные стеллажи, а Витенька листал газету с новостями из столицы, заметно устаревшими, так как скорость распространения печатного слова по Царству заметно снижалась в зимнее время.

Я просто скучала, прохаживаясь туда-сюда по восточному ковру в ожидании батюшки, который изволил запаздывать. Что было, в общем-то, на него не похоже.

Наконец-то скрипнула дверь, и в библиотеке появился князь Луговской. Витенька встал, приветствуя батюшку, царевич, плюнув на протокол, тоже.

Я невольно улыбнулась, поглядывая на родителя. Что ни говори, а солидности нашему батюшке явно не хватало.

Росту он был среднего, некогда строен, подтянут и улыбчив, теперь же, к некоторому неудовольствию маменьки, только улыбчив. С пышными вислыми усами, лукавыми морщинками, притаившимися в уголках глаз, в простом домотканом платье и с животом, напоминающим пуховую подушку, батюшка скорее напоминал почтенного лавочника, нежели князя и генерала царских войск в отставке.

Но, надобно признать, внешность никого не обманывала. Слишком хорошо помнило дворянство решительность и жесткость князя Луговского в принятии важных решений.

Помнило и боялось.

Батюшка неспешно уселся в любимое кресло, задумчиво посмотрел на нас и вздохнул.

Та-а-ак, кажется, у нас опять неприятности.

— Прибыл гонец из Софии со срочным донесением. Великий князь Борис Обломский взят под стражу по приказу Тайной царской канцелярии. Его обвиняют в покушении на Вас, Ваше Высочество.

Царевич дернулся, словно его ударили.

— Основания имеются? — уточнил Витя, со всей свойственной ему практичностью.

— Да, иначе канцелярские крысы и не дернулись бы. Один из недобитых... часами убийц, — батюшка невольно улыбнулся, давая понять, как он повеселился, слушая отчет Витеньки, — сознался, что получил деньги от Великого князя.

— Значит, с заточкой на балу был тоже он? Борис Обломский? — я прикрыла глаза, отчаянно пытаясь выудить хоть что-то из своей изрядно пострадавшей памяти.

— НЕТ! — вдруг резко произнес царевич.