Спасти царевича

Небрежно откинув за спину капюшон, он вызывающе демонстрировал подобравшейся охране повязку и холодный, расчетливый прищур наемного убийцы. А Его Высочество... Его Высочество просто творил чудеса.

— Ой, ма-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ароз, ма-а-а-а-а-а-а-а-ароз, а ч-че никто н-не подпе... это, н-не подпева-а-ает, а? — грозный, хоть и слегка косящий, взгляд Его Высочества уперся в стражу, мечтавшую провалиться под землю.

— Та-а-а-ак не положено, — робко отрапортовал один из охранников, косясь на братьев по несчастью.

Те старательно закивали.

— К-кааак не по... это, лож-ж-жено?! В-велю всех по-о-о-овес-с-сить! Или ра-а-астрелять! Пих-пах, в общем, — пьяное вдрызг царское высочество показало пальцами, как именно будет расстреливать. Точнее, попыталось. Получилось как-то не очень. Обиженно махнув на всех рукой, Его Высочество, шатаясь, побрел по темному коридору, едва вписываясь в повороты и размахивая для равновесия бутылкой, из которой от любого резкого движения выплескивалась резко пахнущая жидкость.

Киро, помниться, рекомендовал взять с собой более пристойное пойло, но царевич, напротив, был уверен, сия отрава пояснит лучше любых слов веселое расположение духа царственной особы.

Стража облегченно вздохнула и сочувственно на меня покосилась. Я ответила кривоватой улыбкой и бросилась догонять венценосную особу. За общей суетой никто и не обратил внимания, что двигаемся мы в противоположную от выхода сторону. Сие был уже далеко не первый пост охранения, пройденный подобным образом.

И каждый раз наше Высочество поражало почтенную публику глубоким знанием фольклора. От некоторых песенок, даже у меня, выросшей на деревне, начинали краснеть уши. В такие моменты Киро старался в мою сторону не смотреть, так как был серьезный риск в голос расхохотаться.

Прибавив ходу, я едва не пробежала коридор, в глубине которого Его Высочество наседало на очередную жертву.

— К-как э-э-эт-то мне по-о-о-о-озволен-н-но? М-мне в этом, как его... ца-а-арстве! все позво-л-лено. Я этот, как его.

.. ца-ревич. Вот!

— Не позволено, и все тут! — как из бочки гудел стражник, сверху вниз поглядывая на царственную особу, грозящую бутылкой откуда-то из-под подмышки бравого служаки.

— К-как ето? Н-н-не понял, — возмутился царевич, пытаясь сфокусировать взгляд на охраннике. — Я сей-ча-а-а-ас...

Попытка резко развернуться привела к тому, что ноги царственной особы заплелись, и она, то есть он, звучно приложился лбом о нагрудник озадаченного охранника.