Спасти царевича

Его Высочество еще раз взглянул на меня, перевел взгляд на медленно открывающуюся дверь и, неожиданно усмехнувшись, кивнул на окно.

Не поняла, мне предлагают совершить самоубийство?

Настигнутая внезапным озарением, я успела метнуться за тяжелую штору и надежно там схорониться буквально за мгновение до того, как на пороге появилась бывшая невеста моего будущего супруга. Да уж, занятная у нас получается... сказочка.

Цесаревич торопливо приосанился и учтивым кивком поприветствовал гостью. Ежели Его Высочество, кивая на окно, имел в виду нечто другое, переигрывать было уже поздно.

Штора, к слову, оказалась жутко пыльной. Дышать, прячась в ее складках, было почти невозможно. На всякий случай прикрыв нос рукой, я осторожно выглянула наружу.

Царевна стояла у стола, вынуждая цесаревича дожидаться, пока она сядет. Платье на ней было достаточно скромным, роскошные тяжелые волосы забраны в сложную прическу, к совершенному лицу примерзла маска скучающего, надменного равнодушия.

— Вы желали меня видеть? — за неимением другого варианта, цесаревич тяжело оперся рукой на стол, явно печалясь, что не может плюнуть на этикет и сесть при даме царских кровей.

— Да, я пришла просить Вас, — вздернула голову царевна.

Да уж, просить о чем-то для красотки было явно в новинку.

— Слушаю Вас.

— Я рисковала и, возможно, все еще рискую жизнью из-за письма, которое Вы, милостивый государь, были весьма счастливы прочесть…

Цесаревич согласно кивнул, позволяя собеседнице продолжить.

— В связи с этим я прошу вернуть мне право само́й выбрать себе супруга.

— Вы мечтаете о любви, Милада? — со странной насмешливой грустью уточнил наследник престола.

— О любви мечтают красны девицы у окошка, а я хочу свободы, — надменно сообщила Милада.

Чувствовалось, что она волнуется. Царевна стояла безукоризненно прямо, ее тонкие пальцы с такой силой сжимали веер, что казалось, он вот-вот переломится пополам.

— Вы фактически царица. Неужели, Вы, Милада, до сих пор не поняли, что свободы у Вас нет, и не будет никогда?

С громким треском веер переломился пополам.

Несколько мгновений оба собеседника молча смотрели на него, потом цесаревич произнес:

— Островное царство помнит свои обязательства. Мой брат сам разорвал помолвку. Вашей вины в том нет. Более того, Вы доказали свою лояльность, а значит, я могу Вам доверится. Царство, да и я лично, поддержит любой Ваш выбор.

— Я... не знаю, как Вас благодарить, — после паузы пробормотала царевна.