Наемник

Эрик поморщился, когда плетения начали сращивать плоть.

– Сперва себя. Хоть кто-то должен остаться боеспособным.

– Я смогу драться левой.

В глазах прояснело и, наконец, получилось нормально вдохнуть. Эрик глянул поверх плеча склонившейся над ним женщины.

– Плети проход и уходи, быстро!

Ингрид стремительно развернулась, подхватив меч. Левой.

– Не удержу. Два подряд.

Значит, остается кое-как выпрямиться и встретить смерть с мечом в руках. На виселицу он не пойдет.

– Не лезь. Когда меня убьют, сдавайся.

Живи, пожалуйста. Сколько получится.

Она улыбнулась и покачала головой. Эрик застонал. Кого он обманывает, в конце концов? Когда Ингрид от кого-то бегала? Он легко сжал ее руку, она погладила пальцами его ладонь.

– Я ни о чем не жалею, – сказала Ингрид.

Эрик кивнул.

– Я тоже.

На самом деле он жалел об одном – что не может заставить ее уйти. Хотя куда тут уйдешь – чистое поле кругом. Только у самого горизонта виднеются крыши домов. Деревня, похоже. Но успеют догнать.

Он дождался, пока на краю черного облака проявится первая фигура, и шарахнул авторским плетением, благо сил оно тянуло немного.

Но нити разорвались прежде, чем удалось сплести до конца, как раз в уязвимой точке. Впрочем, чего он ожидал, сам же отдал его ордену. Конечно, за пять лет узнали все.

Ингрид не мудрствуя ударила пламенем, но и оно тут же рассыпалось.

– А я говорил, что нас хлебом-солью не встретят, – раздался знакомый голос.

Эрик вытаращился на выходящего из облака Альмода.

Они же тогда сбежали вместе, но командир потом ушел, и Эрик обрадовался этому. Не было у них причин друг друга любить.

– Какого рожна ты в ордене?

Удивительно, что, найдя Альмода, чистильщики не повесили его, дважды дезертира. Но вот он, живехонек, с переливающейся всеми цветами фибулой на плаще. А с ним – Фроди и Кнуд, и незнакомая девчонка. Лицо против воли расплылось в улыбке. Живы. Оба до сих пор живы, надо же!

В следующий миг до него дошло, что друзья-то живы, но если они явились по его душу, ему конец.

Пять лет назад он не мог справиться с Альмодом, даже будучи здоровым и полным сил. Да и остальные были хороши. Разве что про девчонку со шрамом сказать нечего, но Альмод средних не берет. Эрик многому научился с тех пор, но сейчас слишком ослаб. Он крепче сжал меч, изготовившись плести, Ингрид тоже не торопилась опускать клинок.

– Это долгая история, – сказал Альмод. – Будем говорить или драться?

Его глаза оставались холодными, цепкими.