Наемник

Где этот успел не только узнать, но и перенять часть привычек одаренных— по крайней мере, когда речь идет о них самих?

Сброшенный с коня поклонился, бурча извинения вперемешку с благодарностями, в искренность которых Эрик не поверил. Снова взобрался в седло.

– Болван, – повторил всадник в черном с серебром. Обернулся к тому, что ехал слева. – Фолки, зачем вы держите таких дурней?

– А мне умные не надобны, надобны верные, – ответил тот. Он казался моложе первого, круглое лицо с белесыми бровями выглядело открытым и доброжелательным.

Если не заглядывать в глаза – светло-голубые, выцветшие, они не выражали ровным счетом ничего, как у снулой рыбы. Одет он был богаче первого – в зеленое с золотым шитьем, на шее висела толстая цепь с изумрудами. Эрик невольно задумался, не ноет ли у белобрысого затылок по вечерам: потаскай-ка весь день на загривке этакую тяжесть…

Первый усмехнулся, но ничего не сказал. Обернулся, выискивая кого-то взглядом. Из-за столпившихся позади всадников выбрался один – одна, поправил себя Эрик.

На вид раза в два моложе первого, волосы убраны под покрывало замужней, на шее свадебная гривна. Серые глаза, мягкая полуулыбка. Платье черное с серебром, как и у него. В дамском седле девушка держалась уверенно – насколько вообще можно уверенно держаться сидя боком, точно на насесте. Но личико показалось Эрику осунувшимся, под глазами залегли тени – должно быть, не первый день в пути. Интересно, что проще: трястись в седле или в повозке по грязи и ухабам?

– Ничего не случилось, дорогая, – голос благородного заметно потеплел.

 – Небольшое недоразумение.

Он махнул рукой остальным:

– Вперед, мы вас нагоним.

Спешился, бросив поводья оруженосцу, шагнул к Ингрид, жестом призывая ее и Эрика отодвинуться, чтобы не мешать остальным. Так же поступили те, что ехали рядом с ним – белобрысый и еще один, седой уже мужчина с такими же серыми цепкими глазами, что и у первого. В седле он держался непринужденно, словно юноша, да и, спешившись, двигался легко – со спины Эрик, пожалуй, не дал бы ему его лет.

Но седина и морщины говорили за себя сами.

Женщина, чуть помедлив, двинулась вместе с остальными дальше.

– Еще раз прошу прощения, господа, – сказал первый. – Я Хаук. И я хотел бы спросить, как вышло, что двое одаренных оказались на дороге в столь, еще раз прошу меня простить, жалком виде?

Он перевел взгляд с окровавленной дыры на рукаве дублета Ингрид на такую же на боку Эрика.

– Меня зовут Эрик. А это Ингрид.