Зверь-из-Ущелья. Каменное древо

– Уверена, она жива! – постаралась утешить я, хоть сама в этом сомневалась. Я уже убедилась в том, что заветы легко нарушить, что слова – это всего лишь ветер.

Не обращая внимания на раны, Ольд оттолкнулся от решетки.

– Они ждут, что я потеряю веру и сделаю все своими руками, а им пачкаться не придется, – старейшина бросил печальный взгляд в сторону провала. – Интересно, сколько несчастных окончили жизнь вот так?

Я сглотнула вязкий ком и облизала губы. В лицо подул затхлый ветер, несущий смерть, и я обхватила себя за плечи.

Телу стало чуть теплее, зато внутри я тряслась от холода.

– Я помогу вам, если пообещаете, что не будете мстить.

Он смотрел долго и испытующе, потом произнес:

– И как ты собралась мне помогать, Рамона из дома Алого камня?

– Просто доверьтесь мне, – я протянула руку сквозь прутья и коснулась его плеча. – Я освобожу вас и вашу дочь.

– Майла, – поправил он. – Ее зовут Майла.

При упоминании имени малышки лицо его разгладилось, а взгляд осветился тихим внутренним светом.

Я глубоко вдохнула – еще одно обещание. Много ты обещаешь, Рамона, но сможешь ли что-то сделать? Хватит ли смелости пойти против всех?

– Обещайте, – напомнила жестко.

Ольд молчал долго, сосредоточенно разглядывая порезы на ладонях. Старые успели затянуться, а свежие еще кровоточили.

– Мои слова больше не имеют силы, дочь Рорана.

– Но я рассчитываю на вашу совесть.

Он усмехнулся.

– Хорошо, если это тебя успокоит.

Я обещаю не мстить.

Камень, давящий на грудь, отпустил. Я вздохнула свободно.

– Тогда ждите меня. Ждите и не теряйте веры.

Если можно хоть что-то сделать, чтобы помочь этому человеку, я это сделаю. По решетке скользнула стайка белых искр и осыпалась мне на подол – камень будто соглашался.

– Тогда пообещайте мне кое-что еще. Услуга за услугу, – набравшись смелости, сказала я. – Когда будете свободны, найдите в Лестре одного человека.

Глава 4. Радостная весть

Рамона

Через два дня отец вызвал меня для разговора.

Он сидел в своем кабинете на резной каменной скамье, опираясь спиной о бархатную подушечку. Руки в широких браслетах сложены на груди, волосы на висках убраны в косички и перевиты тонкими кожаными жгутами, борода расчесана и разделена на две части, скрепленные серебряными кольцами.

– Присядь, дочь моя, – непривычно мягко произнес он, и я повиновалась – опустилась на маленький табурет.