Чистильщик

Эрик возмущенно уставился на нее:

– Ты даже не посмотрела!

Она ухмыльнулась и поставила в верхнюю миску туесок, обвязанный тканью поверх крышки.

– Щелок. И держи ветошь.

Ингрид водрузила сверху скомканную тряпицу.

– Ты издеваешься, да?!

Она пожала плечами:

– Если бы ты не вылетел как ошпаренный, дала бы сразу. А так – сам виноват.

Эрик медленно, очень медленно закрыл за собой дверь в сени. И, уже не заботясь, услышит ли его кто и что скажет, заорал в голос, со всей дури запустил в стену проклятые миски – те покатились по полу, дребезжа.

Вроде и невелик повод, подумаешь, грязная посуда. Но слишком много всего случилось за день, и сил казаться спокойным больше не было. Он сполз спиной по двери, скрючился, уткнувшись лбом в колени.

В последний раз он так плакал десять лет назад, когда отец, подкинув на ладони увесистый кошелек, развернулся и исчез за дверью, а Эрик остался в огромном незнакомом месте среди чужих людей. Тогда чужая воля отобрала у него дом. Сейчас – Мару. Тогда все обернулось к лучшему.

Сейчас у него не будет ничего, кроме опасных переходов между мирами, захолустья вроде этой деревни и иномирных тварей. Пока однажды он не ошибется, как Фроди сегодня. Говорят, Творец всегда управит человеческую жизнь к лучшему. Поверить в это не получалось. И, как десять лет назад, он рыдал и не мог остановиться, пока слезы не иссякли, сменившись гулкой пустотой внутри.

Он медленно, точно дряхлый старик, поднялся, тяжело опираясь о стену, и склонился, чтобы поднять посуду.

Провел пальцами по вмятине на оловянном боку, отстраненно подумал: красивая была вещь, жалко. Плетение собралось само, возвращая миске прежнюю форму. Эрик усмехнулся. Если бы не Дар, он никогда не выбрался бы из деревни. Если бы не Дар, он никогда не оказался бы здесь.

Провести жизнь в тяжелой работе, потеряв к сорока годам половину зубов и обзаведясь грыжей, если раньше не сведет в могилу какая-нибудь хворь? Сдохнуть под чужим черным небом, если тот, кто их ведет, не удержит плетение, или пойти на корм тусветным тварям, которые и на тварей-то не похожи? Сегодняшним утром – Творец милосердный, всего лишь утром! – ему бы и в голову не пришла ни одна из этих возможностей.

Будущее казалось не слишком ясным, но определенно захватывающим. Да уж, куда как захватывающе.

Взгляд против воли зацепился за блестящее лезвие косы. Эрик медленно протянул руку, коснулся полотна. Опасная штука: неловкое движение, и всерьез покалечишься. Он мрачно улыбнулся, отступая.