Нервные клетки с запасом

  – Вот посмотрите на Антонину Львовну! Она борется за жизнь и побеждает, а вы сдаетесь!

Женщина деловито поправила косынку на голове и подмигнула мне из-за спины врача.

– Я не сдаюсь, просто не хочу терять драгоценные минуты зря. Вы же сами знаете, на моей стадии выживаемость после химии всего два процента – я обратилась слишком поздно. Извините, я не настолько верю в успех данного мероприятия, предпочитаю получать от жизни все, что она еще в состоянии мне дать, – парировала, слабо усмехнувшись.

Сожаления от принятого решения я не испытывала.

И Николай Васильевич это понимал. Да и убеждал, скорее, по привычке.

Вскоре ко мне пустили Пашку. Непривычно серьезного, с залегшими тенями под глазами, без намека на улыбку и с отчаянным страхом во взгляде.

– Как ты? – прошелестел он безэмоциональным голосом.

Непривычно было видеть его таким… и страшно.

Антонина Львовна как раз отправилась с медсестрой на какие-то процедуры, и мы с другом остались в палате одни. Я неловко завозилась на своем месте, не зная, как теперь с ним говорить.

Судорожно вздохнув, решила делать вид, что ничего не произошло, вести себя как обычно. В конце концов, это же мой Пашка, друг с самых пеленок, в ком горит такой же огонь сумасшедшинки. Кто меня поймет, если не он?

– Да нормуль, завтра уже до обеда выпишусь. Сколько ты там за меня заплатил, корешок квитанции остался? Завтра подойдем к банкомату, я сниму с карточки, сразу тебе отдам… Кстати, помнишь, ты говорил о своих знакомых стритрейсерах? А они не могли бы взять нас с собой? Визг шин, запах бензина, скорость, заставляющая сердце бешено колотиться в груди… – начала с воодушевлением, уверенная, что Пашка, как и раньше, подхватит, но в этот раз все пошло совсем не по плану.

– Серьезно? Стритрейсеры? – повторил он совсем тихо, тоном, от которого пробежали неприятные мурашки по коже.

– Ну да… Не хочешь? Можем и на байдарках, как ты хотел… – пробормотала немного нервно, еще надеясь, что все может быть как раньше.

– Твою мать, Арина! У тебя рак, а я узнаю только сейчас! Парашюты, байдарки, джампинг, гонки на мотоциклах и квадроциклах, прочая экстремальная хрень – я, как дурак, радовался, что трусиха Арька вдруг так изменилась, откинула страх и получает удовольствие от жизни… А ты просто прощаешься с ней, готовясь к смерти! – заорал Пашка, заставив меня испуганно сжаться на своей койке.

– Паш, все не так… – начала робко, сглотнув тугой ком в горле, но парня уже понесло.