История Мадлен

** Сохранилось описание одной из Пандор:

"Это была кукла с пружинами, отличными ногами и замечательным париком. Туловище ее – деревянное, а голова восковая, на которой располагались настоящие волосы, взбитые в высокую прическу. На ней надета отличного качества, льняная женская сорочка, шелковые чулки и корсет на косточках. Шикарному платью из газа, парчи, муслина и кружев, могла позавидовать, самая заядлая модница."* Цитата взята из статьи «Кукла Пандора проблема рекламы 18 века». Автор статьи: Виценовская Анастасия

Глава 13

Сидя вечером у слабо тлеющего камина, я размышляла.

Конечно, совсем не хочется вляпываться в Великую Французскую революцию. Но что я знаю о времени? Насколько уже нарушены исторические линии развития? Достаточно ли будет просто смены модных тенденций для того, чтобы изменить вероятное будущее?

Может, стоит сделать что-нибудь более радикальное? Например…

А вот что, если я начну чаще видеть «вещие» сны? Конечно, я не историк, но, в целом, примерно помню даты и основные вехи предреволюционных лет.

В 1772 году, в моем мире, произойдет знакомство Розы Бертен и будущей королевы, а сейчас – дофины Марии-Атуанетты. И сотрудничать они станут до самой смерти королевы на плахе. Как бы заставить историю свернуть с гибельной для Франции траектории? Что я еще помню?

Ну, вроде бы у короля и королевы очень долго не было детей. Первая дочь родилась аж в 1781 году. У короля – фимоз. Если не ошибаюсь, там пришлось вмешиваться и скандалить всей родне, чтобы их королевское Величество решилось на достаточно легкую операцию.

Итак, я, теоретически, могу прослыть серьезной «пророчицей», если придумаю, как это красиво подать. Допустим, вот я увидела вещий сон. И что дальше?

Ну, французы очень уважительно относятся к деве Марии. Так что во сне мне явится дева Мария и даст совет. Последует королева этому совету, или нет – неизвестно.

Значит, нужно начинать «видеть вещие сны» прямо сейчас! Вечер я просидела за листом бумаги, так и сяк переставляя слова. Результат был не ах, прямо скажем, но ведь и я – не поэт! Главным для меня было — помнить, что сейчас муж Марии-Антуанетты, обожающий ее, еще не король! Он только дофин.