История Мадлен

Весь день работала, понукаемая тёткой, почти наравне с прислугой, которая тоже пыталась давать указания с молчаливого одобрения родни. Закусив губу, делала, что велели, не смея перечить. Хотелось есть и пить, но никто не предлагал.

Наконец, осмелилась подойти к Бернардет, которая подняла на меня недоуменный взгляд. Честное слово, она смотрела на меня, как на жабу.

- Я могу пойти поесть?.. - появилась мысль пройти на кухню и перехватить чего-нибудь там.

- А кто за столом будет ухаживать за гостями? - ответила она, еще больше кривляясь перед подругой.

Не было сил ни дерзить, ни спорить:

- Я вернусь очень быстро.

- Ну ла-а-дно... - протянула "сестра" и отвернулась.

А я поймала на себе немного сочувственный взгляд госпожи Валери.

На кухне, разыскав девочку-поваренка, попросила какой-нибудь еды. Та не удивилась, похоже, это было нормой. Молча принесла мне кусок лепешки с сыром и стакан молока. Я старалась съесть этот скудный ужин побыстрее, пока меня не хватились, потому что была уже не уверена, какие тут относительно меня существуют порядки.

Вернулась в гостиную вовремя - как раз послышался голос тётки, призывающей меня:

- Мадлен! Мадле-е-ен!

Подошла ближе, чтобы она меня заметила:

- Да, тётя Марион.

Она смерила меня раздражённым взглядом:

- Подай со столика нюхательный табак, сколько тебя звать можно...

Огляделась в поисках столика... А, вон он. И взяв с него шкатулку, тут же её выронила - она оказалась неожиданно тяжелой, а руки после болезни и трудного дня подрагивали от напряжения и усталости.

- Вот мерзавка! - тётка взвилась удивительно резво для своей комплекции.

Я стояла, молча ожидая своей участи. Тем временем подруги успокаивали тётушку, чтобы та не переживала из-за какой-то растяпы.

- Марион, дорогуша! Не волнуйтесь так, но сколько же можно терпеть эту пигалицу?! - это высказалась мадам Кларисса. Мадам Барбара тоже смотрела на меня осуждающе.

Тётя Марион обреченно взмахнула рукой и прижала платочек к глазам:

- Ах, дорогие мои - это, наверное, мой крест навсегда! Как же от нее избавишься? Всё-таки родня.

.. Да и Бернардет очень расстроится - никто, как Мадлен, не умеет столь искусно обращаться с утюгом и кружевом, - заметив, что я всё еще стою рядом со столиком, она побагровела:

- Убери там всё за собой и ступай к себе... Никакого от тебя толку.

Выходя из гостиной, я снова услышала, как бедную тётушку жалели уже все четверо.