Кодекс дракона

Вспомнить хотя бы мои недавние злоключения из‑за убийства купца Тирна. Если бы страх за Флоксу не бередил тогда мою душу, все закончилось бы намного быстрее и с большей выгодой для меня. А так я продолжаю тонуть в пучине невыполненных обязательств и самоубийственных поручений именно из‑за того, что тогда пытался не допустить убийства подруги.

– Иногда любовь стоит того, чтобы отказаться от любимого дела, – тихо, будто ни к кому не обращаясь, заметил Рикки.

– Не в моем случае. – Я нарочито расхохотался, заставив служанку испуганно выглянуть из кухни на звук моего голоса.

– Я не люблю Флоксу. Мне с ней хорошо, и ничего более.

– Главное, чтобы ты в это верил.

Рикки с удовольствием потянулся и встал. Неторопливо пошел к выходу из трактира, словно не заметив, как у меня вытянулось лицо от удивления. И что это значит? Разве храмовник не обязан схватить меня и препроводить в темницу?

– Я уже сказал, что платой за откровенность будет твоя свобода, – с чуть заметным раздражением кинул через плечо храмовник.

– Пока, по крайней мере.

На самом пороге Рикки остановился, поправил перевязь и лукаво подмигнул мне.

– Но будь осторожен в своей охоте за драконом, – проговорил он. – Я не всегда буду рядом, Шени.

Я некоторое время смотрел на закрывшуюся за храмовником дверь. Потом застонал, растирая виски, в которых запульсировала несильная тянущая боль. Этот юнец вытянул из меня все, что хотел узнать. И умудрился при этом не ответить ни на один мой вопрос.

Боги, во что же я ввязался?

«Ну, наверное, не очень правильно говорить тебе об этом именно сейчас, – впервые с начала полубеседы‑полудопроса подал голос бог‑отступник. – Но именно этого мальчишку ты должен будешь убить для меня».

Часть вторая. Второе правило дракона: никому не доверяй! Глава 1

Мне снова снился кошмар. Но на этот раз мне не пришлось бежать по улицам ночного Лутиона, спасая свою жизнь. В этом виденье я сам превратился в дармана. Тугие кольца татуировки обхватывали мое тело так плотно, что было трудно дышать.

Меня прошиб холодный пот, когда я понял, что вот‑вот острые шипы чудовищного создания, скрывающегося под кожей, порвут ее в кровавые лохмотья. Что я стану не человеком, но кем‑то иным, чуждым для человеческого понимания.

В солнечном сплетении зрел ком огненной боли. Я скорчился, упав на мокрые от росы камни мостовой, схватился руками за живот, пытаясь удержать дармана внутри себя.