Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона

— Эй, вы что, сейчас сожжёте моего альгахри?! Так нечестно!..

Ещё Хэг-Дааль постоянно твердил о том, сколь неудобная штука песочные часы, и когда-нибудь, возможно, он попробует изобрести такие, чтобы они работали как механизм. А я радовалась тому, что он думал о вещах, способных принести пользу, а не вред драконьему народу — да и не только драконьему.

И к слову о крылатых ящерах: изумление и любопытство, которое испытывал каждый из них при виде меня, скоро сменились принятием чуда. И возникал у них только один вопрос:

— К какому роду вы принадлежите, Роника?

Я задумалась лишь на время.

А затем попросила Хэг-Дааля пересказать воспоминания Гэрхола о моей матери, принадлежавшей, с его слов, к древнему роду Верховных жриц.

— Ваша мать была очень сильна в антимагии. А поскольку антимагия — это тоже своеобразное волшебство, то не исключено, что в истории вашего рода когда-то отметились и драконы того мира, — с лукавой улыбкой заметил Хэг-Дааль, закончив пересказывать обрывки воспоминаний Гэрхола. Я кивнула, а затем встрепенулась:

— Драконы? Это было бы замечательно! Жаль, доподлинно не выяснишь…

— Иначе я смог бы доказать ваше родство, к примеру, с одним богатым и знатным семейством, отчего ваша репутация среди драконов только выиграла бы, — прозрачно намекнул Хэг-Дааль, и я улыбнулась ему, растроганная этой заботой.

— Вы и так много для меня сделали. Пусть всё останется как есть…

Так или иначе, я была не просто Роникой, сиротой и бывшей служанкой, а Роникой из рода Айм — Верховных жриц Фэлани, и теперь стала первой драконессой Айм.

Со временем шепотки за моей спиной стихли. Меня перестали разглядывать как невиданную зверушку, и мы с Дэйном, наконец-то, вздохнули с облегчением, надеясь, что все-все неприятности закончились.

Дэйн… Он был совершенно замечательным, и я, пожалуй, ни разу не пожалела о том, что судьба свела нас вместе. Иные драконы прекрасней любых принцев!

Свадьбу мы с Дэйном сыграли по приглашению альгахри Ниарвена во дворце, и тем положили конец затаённой нелюбви рода Каль к роду Илль.

Была только одна ложка дёгтя во всей этой бочке мёда: воспоминание о родне Дэйна. Один его брат, Кирен, оставался на свободе, но мы его приглашать не стали. Да он и не смог бы прилететь: Кирен, в отличие от Инора и мачехи, не угодил в Ирлигард, но за помощь этим двоим был осуждён на пожизненное изгнание в земли своего рода со строгим запретом покидать их.

И не сказать, чтобы мы с Дэйном сильно ему сочувствовали или хотели его видеть.