Любовь без права выбора

К моему счастью, Гарольд вряд ли заметил эмоции, промелькнувшие на моем лице. Он откинулся на спинку кресла и словно задремал. Свет магической искры, плавающей над его головой, безжалостно подчеркивал, насколько изможденным сейчас выглядел некромант. Лицо – словно череп, туго обтянутый кожей. Глаза глубоко впали, на губах – запекшиеся корочки.

– Итак, а теперь я хочу услышать, кого ты ненавидишь так сильно, что готова была отдать свою душу за это, – после долгого молчания, когда я совсем было поверила, что Гарольд задремал, проговорил тот, по‑прежнему не открывая глаз.

Я вскинулась было что‑то возразить, но он предупреждающе вздел указательный палец и с глухой угрозой добавил: – И не вздумай лгать мне, Хеда! Мое терпение тоже небезгранично. К тому же я думаю, что заслужил услышать правду.

Слова признания никак не шли из моего горла, мгновенно пересохшего от волнения. Пожалуй, бокал вина мне бы сейчас тоже не помешал. А самое противное заключалось в том, что я понятия не имела, как Гарольд отреагирует на мои откровения.

Вдруг тут же прикажет убираться прочь? Вряд ли ему нужны проблемы с настолько могущественными людьми.

– Ну? – поторопил меня Гарольд, когда пауза затянулась сверх всякого предела. – Хеда, кому ты жаждешь отомстить?

– Виерам Кеймону и Аргасу Регасам, – чуть слышно призналась я.

Гарольд тут же изумленно распахнул глаза, уставившись на меня с недоумением, граничащим с откровенной опаской.

– Ты говоришь про королевского наместника и его племянника? – переспросил он и тут же продолжил, не дожидаясь моего ответа, который и без того был очевиден: – И чем же они тебе не угодили? Ну, кроме того, что уличили твоего отца в измене.

– Я не верю, что мой отец был виноват в тех ужасных вещах, в которых его обвинили, – негромко, но твердо проговорила я.

– Знакомая песня. – Гарольд досадливо поморщился. – Родные и близкие преступников до последнего не верят, что те могли совершить столь ужасные вещи. Тяжело признаваться в собственной слепоте и неспособности разглядеть чудовище в человеке, которого искренне любишь.

Интересно, мне показалось, или голос некроманта в действительности вдруг дрогнул, будто Гарольд лишь в последний момент сдержал предательский всхлип? Что это с ним?

Но Гарольд почти сразу взял свои чувства под контроль. На мгновение зажмурился, а когда он вновь посмотрел на меня, то его лицо напоминало каменную маску – ни намека на какие‑нибудь эмоции.

– Вы не понимаете! – от волнения я вновь перешла на официальный тон.