Любовь без права выбора

Он опять забарабанил пальцами по подлокотнику, словно прикидывал в уме, стоит ли продолжать столь неприятную для меня беседу.

На какой‑то жуткий миг мне почудилось, будто он сейчас хмыкнет и обронит, мол, забудь о том, что я тебе рассказал. Но почти сразу после этого Гарольд глухо заговорил.

– Прости, что заставляю тебя выслушивать все это, – произнес он. – Это наверняка очень больно для тебя.

После чего надолго замолчал. Даже его пальцы, непрерывно постукивающие по подлокотнику, замерли.

– Я должна знать! – взмолилась я, осознав, что Гарольд в этот момент принимает решение – стоит ли продолжать.

– Пожалуйста, Гарольд! Все эти месяцы я жила лишь надеждой на мщение. И я обязана услышать, как дело обстояло в реальности, иначе я никогда не найду виновников…

– Бедная маленькая девочка, – чуть слышно обронил Гарольд. – Да ты хоть представляешь, против кого собралась бороться? Тебя просто прихлопнут, как надоедливую муху. Просто чудо, что вместе с твоими родителями заодно не убили тебя и Дирка!

– Тем более, – упрямо сказала я.

– А вдруг те, кто убил моих родителей, осознают, какую страшную ошибку совершили, оставив меня в живых? Мне нужно знать, с какой стороны надлежит ожидать опасность!

Гарольд тяжело вздохнул. Приоткрыл слезящиеся глаза и опять глянул на меня.

– Возможно, я делаю огромную ошибку, – наконец, спустя несколько секунд, протянувшихся для меня целую вечность, сказал он. – Но в чем‑то ты права. Что же, вот твоя правда. Твоя мать была любовницей королевского наместника.

Причем весьма продолжительное время.

Я онемела от этого известия. Моя мать и виер Аргас Реган? Нет, не может быть! Моя мать – хрупкая, изящная, даже после рождения двух детей сохранившая тонкую талию и высокую упругую грудь. И виер Аргас – коротконогий и кривоногий толстяк с глянцево блестящей лысиной и гнилыми зубами.

– Насколько мне известно, их связь длилась больше года, – проговорил Гарольд. – Об этом знал весь свет Хельона. На каждом балу твоя мать танцевала только с Аргасом.

Тот прилюдно дарил ей очень дорогие драгоценности. Поговаривали, что однажды ей даже пришлось прибегнуть к помощи целителя, когда женские дни не пришли вовремя. Иначе у тебя вполне мог появиться еще один братик или сестричка, правда, зачатые не от твоего отца.

Я прикусила губу, не позволяя стону сорваться с моих губ. То, что говорил Гарольд, было настолько мерзко, настолько отвратительно… А самое страшное: в глубине души я не сомневалась в том, что он не врет.