Любовь без права выбора

– Если ты по собственной глупости подхватишь воспаление легких, то учти – я тебя лечить не буду! А сам ты точно не справишься!

Я опустила голову, пряча улыбку. В чем‑то целитель был прав: несмотря на холод, Гарольд даже не подумал надеть шапку, видимо, не предполагая, что приятель столько времени продержит его на крыльце.

Впрочем, почти сразу Абальд неохотно посторонился, давая нам пройти. Гарольд с нескрываемым облегчением перевел дыхание, выпустив целый клуб белого пара, шагнул было вперед, но почти сразу Абальд вновь преградил ему путь.

– Ну что еще? – устало вопросил Гарольд. – Какие еще твои тайны я должен вспомнить? Быть может, ты еще спросишь меня, в каком возрасте перестал мочиться по ночам в постель?

– Кто это? – невежливо вопросом на вопрос ответил Абальд, кивком указав на меня и пропустив мимо ушей откровенно некрасивое высказывание некроманта. Добавил, заметив, как замялся некромант: – Тебя я знаю. Не могу сказать, что рад тебя видеть, но раз уж пришел – то проходи. А то ведь и впрямь из‑за своего глупого позерства простудишься и заболеешь.

Но ее я вижу в первый раз. Мало ли что за тварь ты мог притащить под видом симпатичной девицы.

Гарольд едва заметно хмыкнул и покачал головой.

– А твоя паранойя и в самом деле прогрессирует, – пробормотал он. – Абальд, дружище, ты бы все‑таки показался специалисту по душевным заболеваниям. Подумаешь, напало на тебя отродье бога‑пасынка. Не располовинило ведь, как собиралось. И даже не особо потрепало.

– Тебе легко рассуждать, это не тебя хотели сожрать заживо, – оборвал его Абальд и тут же испуганно охнул, заметив, как болезненно скривился некромант в ответ на его замечание.

Должно быть, Гарольд вспомнил про жестоко убитую супругу и погибшего сына.

– Прости! – тут же воскликнул целитель. – Прошу, прости, дружище! Я ляпнул, не подумав. Но все‑таки: кто эта девушка? Ты же знаешь, как сильно я не люблю незваных гостей!

– Это моя… – Гарольд задумчиво пожевал губами, не в силах подобрать мне достойного определения. Словно стеснялся назвать содержанкой.

Наконец чуть слышно обронил: – Это моя… моя ученица.

Ученица? Я с превеликим трудом удержалась от изумленного фырканья. Гарольд назвал меня своей ученицей? Интересно, и какую же науку он собирается преподать мне? Ну, помимо тех уроков страсти и послушания, которые он уже дважды устраивал мне.

– Ученица? – недоверчиво переспросил Абальд, но продолжать эту тему не стал, сообразив, что и без того слишком долго держит нас на пороге.