Сердце отравителя

Моим убийцей.

Глава 8

Ян

К смраду можно привыкнуть, было бы желание.

Желания такого нет, как, впрочем, и любых других. В голове звенящая пустота. Она могла бы даже быть блаженной, если бы не засевшее назойливой занозой осознание: не вышло.

Опять, снова, еще раз. Год за годом, попытка за попыткой.

Это не разочаровывало уже, нет. По крайней мере, не так, как тогда, в первые месяцы, когда опьянение собственным могуществом шептало: «Это несложно, для тебя нет ничего невозможного, журавль почти у тебя в руках».

Чей-то пьяный крик над ухом не заставил повернуться, за что тут же пришлось расплатиться измаранной рубашкой. Я устало скосил глаза и понял, что на меня всего лишь плеснули дешевым пойлом.

Что ж, сильнее вонять не буду, как и все в этом вертепе.

Желудок в который раз свело.

Обстановка к аппетиту не располагала, но во рту не было ни крошки... сколько? Сколько вообще прошло с ритуала?

Без еды и нормального отдыха восстановление светило нескоро, но доползти до более пристойного места сил не было.

Да и куда меня пустят в таком виде, еще и без денег? О том, чтобы тащиться к тайнику за припрятанными на такой случай монетами, не было и речи.

— Чо разлегся? — Синее в дым тело, только что щедро поделившееся напитком с моей одеждой, присовокупило к щедрому дару еще и пинок. — Мешаешь, малец.

Наскреби я хоть крупицу сил — пьянчуга уже лежал бы в луже собственной крови, но не получалось даже поднять руку для удара.

А вот местный забулдыга явно входил в раж. После еще пары фраз разной забористости и пинков нарастающей болезненности я окончательно сполз на пол.

А потом что-то мелькнуло на грани видимости, и недавний обидчик, глупо охнув, плюхнулся рядом. Привет, приятель, располагайся, отдыхай, давай разлагаться вместе.

Тонкая белая рука, убравшая с моего лица слипшиеся от грязи и крови волосы, почему-то пахла шалфеем. Или это изможденное сознание решило сыграть злую шутку? Шалфей… ненавижу этот запах.

Он слишком болит.

Вяло отбрыкиваясь, я пытался не дать хозяйке рук осмотреть следы пьяного усердия, но незнакомка была неумолима. Да что ей надо?!

— Вставай-ка. — Мутная пленка утомления перед глазами не позволяла рассмотреть ее, но голос выдавал совсем юную девушку. — Надо тебя умыть.

Остатки сопротивления растворились, когда меня, будто тюк с рисом, вздернули на ноги и практически поволокли прочь.