Иномирец

Дирог или Нургх охотились, добывая нам еду. Ящер за все это время так ни разу и не обратился, и я подозревала, что это Нургх не позволяет ему. Шаенг порой выводил меня из себя своей бескомпромиссной манерой принимать решения за всех и за меня тоже. Впрочем, его высокомерие искупалось заботливостью. Я ловила себя на мысли, что будет крайне сложно расстаться с таким мужчиной.

В полете мы много разговаривали. Я узнала, что Нургх может со всеми общаться мысленно, и мы тренировались делать это вдвоем. Меня в такие моменты очень беспокоило: читает ли он все мои мысли или только те, что я адресую ему.

«Можно сгореть со стыда!»

Взаимоотношения между нами установились удивительно теплые. Мне было так легко и спокойно с ним, словно мы были давно знакомы.

По мере нашего продвижения местность вокруг менялась, - казавшаяся бескрайней бурая пустыня наконец осталась позади, лишь изредка еще попадались песчаные проплешины. Растения поражали меня буйством красок: от ярких малиновых и фиолетовых деревьев до ржаво-желтой травы с крупными цветами самых поразительных расцветок.

Во время перелетов я порой часами всматривалась в расстилающуюся под нами землю. Теперь наш маршрут пролегал в основном над лесами, воздух стал более влажным, начали попадаться озёра. В одном из них, во время очередной остановки, Нургх организовал мне ванну, каким-то непостижимым образом отделив часть воды и нагрев её. Естественно, его я тоже заставила искупаться.

День пролетал за днем, а я ловила себя на мысли, что совершенно не скучаю по родному миру.

«По какой бы причине я ни оказалась на Ниаре, но это шанс начать новую жизнь с нуля», - так моё решение стало окончательным.

Каждый раз на привале, пока Нургх занимался всеми бытовыми вопросами, я подходила ближе к деревьям, желая вдоволь насмотреться на чудо, которым для меня стала местная природа. Ароматы цветов радовали обоняние не меньше, чем обилие красок глаза. Несколько раз мне удавалось даже заметить мелких зверьков, похожих на наших белок и других грызунов.

Я все больше и больше узнавала шаенга, но все так же практически ничего не знала о нем. На все мои вопросы о прошлом он давал скупые односложные ответы или вовсе отмалчивался, давая понять, что тема не обсуждается. Вот именно этот контраст между заботливой открытостью и суровой скрытностью удерживал меня от окончательного сближения с ним.