Тайна Шато

Логика была налицо, поэтому с чистой совестью я занялась понедельничным делом — отдыхом!

В театре у меня был выходной, Брэнд никаких заданий не дал, кроме как явиться в большой дом, и я с наслаждением провалялась весь день в постели.

Ровно в половине шестого вечера поднялась с кровати, быстро умылась, заплела гриву темных волос в косу и нарядилась в любимое голубое платье под цвет глаз. Магия иллюзии бурлила внутри, она жаждала выхода. После хорошего отдыха я была сильна как никогда, но пришлось успокоить силу: кто знает, а вдруг она сегодня пригодится?

Световой день прибавлялся, нона улице все еще рано темнело, уличные фонари осветили высокий забор с железными воротами.

Пять лет назад Коннор привел меня к двухэтажному зданию, банда была немногочисленной, всего человек тридцать. Сегодня насчитывалось более двухсот бандитов. Громко лаяли собаки — каждый раз, когда охранник открывал тяжелую дверь для «гостя» и проверял на наличие татуировки на руке.

Через год, после того как я появилась у «Серых псов», Брэнд стал завозить в дом бочки со странным пойлом.

Нам запрещалось его пробовать, но всегда найдутся любопытные, и двое молодых воришек так напились, что утром не проснулись. Главарь устроил всем разнос и пригрозил, что выпорет каждого, кто еще ослушается.

Я знала, что Брэнд не сразу начал торговать странным напитком. Боялся, что придут бобби, а еще надо было приучить всех в банде не пробовать драги. Только через полгода первая партия пошла в кабаки, а к главарю полились деньги рекой.

Невольно вспомнила я, когда ворота распахнулись, выпуская грузовую машину с бочками драги.

— Шато! — окликнули меня, и я обернулась.

Под заливистый лай собак ко мне спешила невысокая девушка. Тонкие рыжие волосы были собраны в хвост, а полные губы приветственно улыбались.

— Самай! — откликнулась я, радуясь подруге.

Она первая приняла меня, чужачку, и никому не позволила обижать. Самай была художницей, рисовала татуировки банд и удаляла. Острым ножом. Когда я увидела процедуру в первый раз, то поняла, с каким удовольствием Самай намеренно причиняла людям боль.

С легкостью девушка вырежет мне татуировку— можно было не сомневаться.

— Проклятая зима! Жду не дождусь, когда растает снег и можно будет ходить на пристань рисовать рассветы, — проворчала Самай, поправляя белоснежный шарф испачканными в зеленой краске пальцами.

— Вижу, ты уже пыталась рисовать лето, — усмехнулась я, сняв шерстяные перчатки и показав черноусому охраннику татуировку.