Искусительная Власть

Исполнение долга висело над ней подобно топору. Роберт не проявлял настойчивости, но его угроза, прозвучавшая в первую ночь, была весьма ощутимой.

«Сюда бы дерево, чтобы солнце не так слепило».

Изнеженное мягкой постелью тело уже начало испытывать ощутимый дискомфорт. Несмотря на траву, земля была всё же твёрже кровати. Не в силах больше терпеть, Талина нехотя приподнялась. Тишина и спокойствие этого места омрачались только присутствием стражников и их нетерпеливым ёрзаньем. Металлический доспех то и дело звенел, стоило хоть немного пошевелиться.

– Вы не могли бы отойти или хотя бы меньше шуметь? – недовольно обратилась она к охранникам, устав терпеть.

– Простите Госпожа, но у нас есть приказ сопровождать вас внутри и вне поместья. Дистанция в более чем десять шагов является недопустимой, – ответил самый высокий. Его голос звучал сухо и вместе с этим твёрдо.

– Госпожа, вам не следует так надолго покидать поместье без личного разрешения Графа, – осторожно произнёс второй.

– Почему? Как хозяйка я могу находиться в своих владениях, когда и сколько того захочу!

– Да, но только с разрешения Графа, – произнёс первый, подходя ближе и подавая девушке руку.

Нехотя принимая помощь, Талина поморщилась.

«Надо же было испортить такой хороший момент. Выходит, что я и дом покинуть без разрешения мужа не могу», – подумала она, возвращаясь к лошади.

Требовательное урчание в желудке, отбило всякое желание спорить. Да и как можно было спорить со стражниками? Мужчины выполняли приказ, что и показывали всем своим видом.

Их не волновала Талина и её желания, даже её власть их не сильно трогала. Воля Роберта стояла выше и если с кем и стоило спорить, так это с ним.

Вскочив в седло, девушка бросила ещё один взгляд на реку, после чего взялась за поводья и слегка пришпорила Милку. Нестись во весь опор не хотелось. Если к реке её подгонял азарт, то сейчас хотелось просто полюбоваться видами и тем самым отсрочить возвращение.

Талина не думала о побеге, даже не рассматривала этот вариант.

Будучи дочерью древнего рода, в неё накрепко вбили простую науку: «Честь превыше всего!»

Побег, лёг бы огромным пятном на имя Милет. Потерю своей репутации она бы пережила, но вся семья. Да и куда бежать? Про внешний мир аристократка знала крайне мало, только по книгам и редким разговорам. Она не представляла, сколько стоит хлеб или лошадь, хоть и владела чтением, письмом и счётом в совершенстве.