Джакал. Раскаленные дни

С содроганием я указываю на фрагмент человеческого тела. А Круз даже глазом не повел! С абсолютно невозмутимым видом он достает спортивную сумку и хлопает дверью багажника. Палец остался там, внутри. Божечки, Круз точно зверь, нет, головорез, и это уже не просто Надина фигура речи…

– Я никуда с тобой не полечу! – пячусь, не чувствуя асфальта под ногами.

– Не дури, мало времени, слышишь, Лира? – Зверюга делает шаг ко мне, напирая как психологически, так и своей мощной сильной массой.

– Нет-нет-нет! – шепчу в полнейшей оторопи.

 – Ты… ты больной на голову маньяк.

– Слушай, у тебя трудный день, понимаю, но давай ты просто забудешь о том, что видела. Так будет лучше, – ровно произносит он, пытаясь уломать следовать за ним, за этим опасным типом.

– Отдай чемодан, Круз! По-хорошему прошу, – то ли требую, то ли умоляю его дрожащим голосом.

– Серьезно? «По-хорошему»? – зверь, нет, чудовище с едкой ухмылкой вызывающе скрещивает руки на груди. – Или что будет-то, а, Лира?

– Я… я закричу.

Прибегут копы и увидят это! – указываю на багажник, совершенно не понимая, как на самом деле поступить, ведь я по-прежнему являюсь дочерью влиятельного мафиози, а в клане есть четкий устав – ни при каких раскладах не закладывать своих.

Хоть Круз, по сути, никакой и не свой, а я не член группировки, но, видимо, природная нелюбовь к таким вещам в моей итальянской крови…

– Ну-ну, кричи, – самоуверенно произносит зверь с издевательской ухмылочкой.

Я озираюсь по сторонам. Вот семейная пара разгружает вещи неподалеку.

А там, справа, две девушки хихикают, переговариваясь. Ну, закричу, и что? Круз смоется, а меня заберут копы – выяснять, откуда отрезанный палец. А затем враги клана могут пронюхать, что я в городе, и пиши пропало!

– Больной убийца! – кидаю я в ужасной досаде от безвыходного и такого уязвимого положения.

Лицо зверя мгновенно искажается! Играя желваками, он быстро приближается ко мне с крайне враждебным видом.

Он сейчас точно растерзает меня, боже!

Зверь хватает меня за плечи и до боли сжимает железными ручищами, а злые карие глаза отражают оранжевый свет фонаря.

В этих глазах пляшут огоньки не злобы, а настоящей ярости!

– Не притворяйся наивной, Лира! – Зверь оскаливает белые зубы, шумно вбирая воздух ноздрями. – Ты прекрасно знаешь, кто твой отец. Никогда, слышишь, никогда не смей обвинять меня в том, чего я не делал, ясно?! – заявляет он, явно указывая на то, что я почем зря назвала его убийцей, маньяком.