Ночи златоцвета

Мне всё равно придётся погибнуть – в логове дракона или горящем селении. А маги хотят жить дальше и мирно растить детей и внуков.

– Я пойду одна?

– Да, – мрачно подтвердил Наир. – Ты уйдёшь сейчас и не возьмёшь с собой отсюда ни воды, ни еды, ни какой вещи. Магия не даст тебе вернуться и не даст сбежать. Прости, Велижана. Пора идти, тебе не стоит ни с кем видеться.

Да, не стоит. Для всех, в том числе и для родителей, меня уже нет в живых. Отчуждение – это почти как погребение. Сейчас меня оплачут и забудут.

И провожатый мне не нужен: к чему одному из магов рисковать жизнью, подходя к логову дракона. Усилия всех жителей селения и так заставят меня прийти туда, куда нужно. Два дня, а если повезёт, то и две ночи – вот всё, что мне осталось.

– Иди, – в голосе Наира прозвучали властные нотки.

Я молча отвернулась. Шаг, ещё шаг... Третий дался почти легко.

Идти два дня. Без еды, без воды и босиком. Любая вещь, какую я взяла бы из дома или со двора, могла уменьшить силу обряда отчуждения.

Я шла по пустой улочке, а далеко позади всё так же назойливо звенел колокольчик. Теперь я знала: это не пастух созывает стадо. Звон сопровождает обряд отчуждения – вечного изгнания, признания меня мёртвой для селения.

Говорят, кто у сон-дерева уснёт, тот судьбу переломить сможет. Видит Всерод Всевышний, не о таком переломе я мечтала, не такой судьбы ждала. Взгляд постоянно обращался к небу: не летит ли за мной красный дракон? Или он дождётся, пока я сама приду к скалам?

Ноги с трудом ступали по тропе.

Совсем недавно я мчалась по ней, чтобы предупредить всех об опасности. Толк с меня всё-таки есть: я – та, кого не слишком жаль отправить на позорную смерть.

Получается, ночью дракон был совсем близко. Он спускался на землю, смотрел на меня спящую, поставил мне на руку метку – а я даже не почувствовала его рядом. Сильны чары сон-дерева для человека, но дракону они нипочём. Не магия ли красного дракона высушила росу и согрела траву подо мной? Ему ведь ни к чему простуженная жертва.

Вот и сон-дерево. Белые цветы сомкнули лепестки при свете дня. Я смахнула слезинку и прижалась к гладкому стволу. Дерево сейчас не даст мне утешительного сна, но, может, хотя бы успокоит мятущуюся душу. Хотя какой уж тут покой? Я погладила белый ствол сон-дерева. Не его вина, что я оказалась здесь в эту ночь.

Златоцвет привёл меня сюда. Вон на поляне над обрывом сколько цветов! Как будто и не набрала я их здесь ночью два мешочка.